— Послушайте, — сказал я, — вы же в Тайном сыске уже довольно долгое время. Понимаете же: если банда серьёзная, она будет так прятаться, что никогда её не найдёшь. Тем более, если у них маг земли, который вот так вот с кладбища сюда дотащил целый мешок с панцирями, что им стоит организовать подземный ход в этот особняк.
— Разумеется, — кивнул мне Салтыков, да с таким видом, как будто я ему на мозоль наступил. — Но всё же обычно схроны бандитов можно отследить.
— Так, — проговорил Тагай, глядя на нас. — Они смещаются и идут в ту самую сторону, к заброшенному особняку.
— Ну, значит, ты прав! Молодец! — обратился ко мне Анатолий Салтыков и похлопал по плечу.
Все экипажи тут же выкатились на дорогу и помчались в сторону двух указанных особняков. Дом Дивова оцепят с помощью сил Тайного сыска. А вот заброшенный особняк оцепят как боевые маги государственной службы, так и родовая гвардия Рароговых.
Окружать заброшенный особняк было неудобно. Всюду были заросли, которые мешали ходить.
— Ну-ка, посторонись, — сказал я и запустил в две стороны небольшие стены огня, которые выжигали всё на своём пути.
— Ох, — проговорил Салтыков. — Кажется, сегодня тут будет жарко.
— Ещё как, — ответил я и понял, что буквально рычу от нетерпения воздать всем по делам их.
Но у нас с Анатолием была договорённость, что сдавшиеся останутся в живых. Он взял артефакт и усилил свой голос.
— Все, кто находится в доме! — громогласно объявил он, причём так, что эхо от каждого слова ещё долго гуляло по округе. — Сейчас же выходите с поднятыми руками и сдавайтесь! Всем, кто сдастся, обещаем, что вы останетесь живы. Все, кто не сдастся, пеняйте на себя. Вы сгорите, и праха от вас не останется.
Пришлось немного подождать. Когда я думал, что уже никто не выйдет, вдруг перекошенная дверь скрипнула, и изнутри, из темноты внутренностей особняка, показались смутные силуэты.
Я сразу приметил, что на них были белые пятна. Когда они приблизились, стало ясно, что это прислуга, а белели передники и нарукавники. Не знаю, как они попадали внутрь, но вышли они через дверь.
— Выходите все! — прогрохотал Салтыков. — В живых останутся только те, кто выйдет.
Внутри раздались какие-то крики, стрельба, сдавленный возглас.
— Они никого не пустят, — проговорила молодая служанка, которой сковали руки за спиной. — Они сказали, что убьют всех, кто попытается убежать, — добавила она.
— А вы как же? — спросил Салтыков.
— Мы возле двери были, и нас один из нормальных отпустил, — ответила она.
— Я пойду, — сказал я.
И приготовился спалить к чёртовой матери весь особняк с теми, кто засел внутри.
— Они уходят, — сказал мне Тагай.
— Как? Куда? — не понял я.
— Пока в направлении дома Дивова, — ответил мне друг.
— Там тоже уже штурмуют, — покосился на нас Салтыков. — Оттуда им уйти точно не дадут.
— Слушайте! — сказал я, кивая на дом. — Я догоню их!
— Стой! — окликнул меня Креслав.
Вокруг него стояли наши родовые боевые маги.
— Ты уверен? — спросил он.
— Дед, абсолютно уверен, — сказал я. — Между этими домами совершенно точно есть подземный ход. Нам надо туда. Вся шайка сидит внутри. И они наверняка знают эти ходы лучше, чем мы. Лучше, чем Тайный сыск. Они могут калечить кого-то, а меня им не взять.
— Давай, только аккуратней, — сказал мне Креслав.
— Это не мне надо быть аккуратней. В этот раз я им возможность выжить не дам. Те, кто мог выйти, уже вышел.
— Давай, я с тобой, — сказал Креслав.
— Нет, я пойду один, — я покачал головой.
— Вдвоём, — поправил меня Тагай.
— Нет, — отрезал я. — Иду только я один. Если через пятнадцать минут я отсюда не выйду или не подам какую-нибудь весточку, сжигайте всё к чёртовой матери.
— Витя, ты чего? — спросил Креслав. — Как мы всё сожжём? А ты?
— Ты, дед, не переживай, — сказал я. — Мне от огня ничего не сделается.
И я зашёл внутрь особняка.
— Всем лежать мордой в пол! — рявкнул я, заходя внутрь.
Совсем недалеко от двери на меня кинулся тёмный силуэт. От него явно исходил какой-то магический ореол. Но добежать до меня он бы не успел. Навстречу ему полетел артефактный конструкт с воздушным молотом. Я специально взял у матери набор, чтобы не распылять силу на всякую мелочь. Удар шарахнул так, что вместе с кулем свалившимся телом опала и часть дверного косяка.
Странно, я должен был пылать от ненависти, но мне вспомнилась фигура Арена Адена… Он выгорел. Потому моя ярость была холодной. Нельзя было поддаваться эмоциям.
Да, они посмели угрожать моим родным и близким, за это они умрут.
Перешагнув через труп, я наткнулся на тело, которое ещё подавало признаки жизни. Судя по всему, это был тот, кто хотел выйти, но его решили убить свои же. Я не стал его добивать. Слишком много чести. Либо сам сдохнет, либо его спасут сыскари, и будет кому давать показания.
Соседний дом уже тоже брали штурмом. Там, судя по словам Тагая оставалась часть банды. Это значит, что в руках у Салтыкова будут люди, знающие о деятельности валетов. А я шёл дальше.
