Хотя их периодические высказывания с использованием не особо цензурной лексики наводили меня на мысль, что ориентируются они плохо и постоянно оступаются, натыкаясь на камни. Я даже пару раз порывался создать им несколько путеводных огней, чтобы было видно, куда они наступают, но оба раза вовремя одёрнул себя, напоминая самому себе, что вообще-то, если уж на то пошло, я сейчас «усыплен» нашими доблестными тохарками.
Примерно спустя два часа блужданий по тёмной пещере девчонки нашли какие-то древние, полусгнившие факелы, с горем пополам разожгли их и, несмотря на дикий чад, с которым те едва горели, всё же использовали их для освещения. Дело пошло бойчее. По пещере в общей сложности мы пробирались часов пять. Причём, за последние три часа мы прошли значительно большее расстояние, чем за первые два.
Я думал, что мы действительно обошли кругом всю долину, где находилось озеро Горячий Ключ, и спустились под хребет, который шёл южнее него. По крайней мере, Агнос подсказывал, что в целом и общем я прав.
А вот потом движение замедлилось. Хотя нет, как оказалось, это девушки просто присели передохнуть. Надо думать, такую ношу переть на себе — удовольствие ниже среднего. Я ещё раз усмехнулся, но продолжил делать вид, что их магия на меня действует. Сквозь ресницы я коротко огляделся. Пещера закончилась, практически везде нас окружали скалы.
«Интересно, — подумал я. — Что же, тупик?» Но похитительницы вроде бы не нервничали. Это означало, что вряд ли пути дальше нет. Тогда я быстро осмотрелся ещё раз и увидел, что высоко, почти под самым потолком пещеры, находился едва заметный проход. Судя по всему, именно на него и рассчитывали девушки.
«Что ж, отлично, — решил я. — Значит, наше путешествие продолжается».
К проходу меня тащили со стонами, руганью и упоминанием моей тохарской родословной едва ли не до седьмого колена. У меня из жалости снова возникли мысли «проснуться» и пойти своим ходом, но подобная инициатива могла закончиться чем угодно, вплоть до моего полёта вниз, а мне это было совершенно не нужно. Пусть делают, что хотят.
А дальше время потянулось ровно и томительно. Меня тащили по узким коридорам то вверх, то вниз. Менялись только тохарки, тащившие меня, и слова, которыми они материли свою собственную придумку.
— Нет, но надо же было учудить такое! — проговорила Шами в тот момент, когда сама несла меня со стороны головы. — Можно же было просто поговорить с человеком да попросить сходить с нами. Нет, придумали усыпить, отнести. Это он с виду подтянутый, а вот сколько весит-то!
— Вот-вот, — откликнулась та, которую звали Мату. — Те, которые с мышцами, они все тяжёлые. Я знаю: жирные — не очень увесистые, а мускулистые ребята — они прям тяжёлые. Никакой магии не хватит, чтобы их утащить к себе в пещеру.
— Так, может, дайте его сейчас разбудим, и дальше он своим ходом пойдёт?
Поинтересовалась самая воинственная из девчонок, по имени, кажется, Венье или Венья. Одним словом, что-то такое.
— Ага, — кивнула ей Шами. — А как мы ему объясним, где он находится, где все его спутники и почему мы его вообще куда-то тащили?
— Ну да, — сказала на это Венье. — Вопросов будет много.
— Вот-вот, — согласилась с ней Мату. — Гораздо больше, чем ответов.
— Так что нет уж, — проговорила Шами, собравшись. — Давайте уже дотащим его, и дело с концом. Но больше мы таких глупостей не делаем. Это я вам обещаю.
На дорогу ушло больше пятнадцати часов. Хотя я уверен, что если бы я шёл своими ногами, то весь путь занял бы не больше десяти. Меня притащили не то в какую-то келью, не то в маленькую обитаемую пещеру и положили на носилках прямо на пол. Но при этом развязали.
Шами ушла, а оставшиеся тохарки остались меня караулить. Затем пришла Шами и сказала:
— Он рад, что мы вернулись, и ждёт того, кто назвал себя Аденизом.
Меня взяли ещё раз и занесли в другую, скажем так, келью, находящуюся поблизости. И только за девушками закрылась дверь, как я встал и посмотрел, к кому меня принесли.
На меня смотрел угрюмый, лохматый старик. Его взгляд был не менее изучающим, чем мой собственный, возможно, даже более.
Но в глаза мне бросилось сперва совсем другое.
Во-первых, волосы его, хоть и были во многих местах уже седыми, всё равно перебивались красными — не рыжими, а именно красными тохарскими прядями. С этим цветом ошибиться было нельзя. Мои волосы за последнее время тоже покраснели, но они всё равно не отдавали тем красным оттенком, который был у этого старика. Я подумал, что, видимо, его кровь ещё была не настолько разбавлена, как, например, уже моя.
Возможно, вот примерно такой же цвет волос был у Аркви до того, как он поседел окончательно, но, конечно, сравнить мне было не с чем. Однако по большей части это не требовалось: достаточно было глянуть на резкие черты лица. Его кожа была словно изрезана морщинами, но всё равно легко угадывались родовые черты Аденизов.
В его лице было что-то присущее моему отцу, брату, Аркви, да и мне самому.
Судя по всему, глядя на меня, этот Адениз приходил примерно к тем же выводам.
