— Что ты, что ты! — обнимала её Горислава. — Нельзя о таком думать. Нужно думать только о будущем наследнике. Ты же смотри, какой он! Всё будет хорошо. Просто, видимо, тебе было на роду написано дать жизнь великому воину. Вот он поэтому такой сильный. И поэтому столько сил себе берёт. Потому что величайшие богатыри всегда много в себя впитывают сначала, но затем он родится и воздаст тебе сполна, Екатерина Алексеевна.
— Твои бы слова, — покачала головой императрица и побледнела от одного этого усилия. — До какому-нибудь богу в уши, но что-то кажется, не доносить мне его…
Горислава и сама понимала: то, что она видела, неестественное состояние. Не должно так быть, не должно. Беременность у императрицы не больше трёх месяцев, а такое впечатление, что уже больше срока.
Телепорта нигде поблизости от капища не было, поэтому всё это путешествие заняло больше двух дней. И все эти дни Горислава думала только об одном: а что, если капище не поможет?
Раньше она бы, может быть, сказала: «Да и боги с ней, с этой императрицей». Никто и не всплакнёт по ней. Сейчас же она с ужасом подумала: «Что же ждёт империю в случае, если императрицы действительно не станет? Наследника нет. Иосиф Дмитриевич хоть и хитёр, и опытен, но слишком стар, и у него наследников уже не будет, об этом все знают. Что же тогда? Смутное время? Не приведи боги».
«Лишь бы капище ей помогло, — думала она. — Лишь бы помогло».
Императрица уже давно не ходила сама. Она только лежала, иногда садилась на своём ложе. Горислава видела, что с каждым днём ей становится всё хуже и хуже.
Её буквально на носилках принесли к капищу. Само капище императрицы не было похоже ни на что из того, что Горислава видела раньше.
Это был шар из изумрудного мрамора, который медленно вращался в чаше, омываемой каким-то светящимся источником. И пусть место было не очень сильным, но достаточно ярким. И в этом, надо было признать, был свой шарм.
Когда императрицу положили, она попросила оставить её всех, кроме Гориславы.
— Послушай, — сказала она, — а как у тебя проходило вот это всё? Взаимодействие с твоим капищем? Подскажи. Я же ничего не знаю, что делать. Сама сейчас практически не в себе.
— Я вообще-то не очень помню, — ответила ей Рарогова. — Я была на грани жизни и смерти, поэтому капище само вытаскивало меня по мере сил, хотя бы по физической части. С сознанием там уже другой вариант был, а вот именно физическое здоровье капище восстановило само.
— Хорошо, — кивнула императрица. — Теперь оставь меня, пожалуйста. Я хочу побыть с капищем наедине. Буду просить о помощи.
Горислава кивнула и, совершеннейше не думая о приличиях, побежала в резиденцию Светозаровых. Там уже знали о приезде императрицы с подругой, потому не удивились, увидев Рарогову на пороге.
— Что вам угодно? — поинтересовался у неё управляющий.
— Мне необходимо срочно послать телеграмму Иосифу Дмитриевичу, — пояснила Горислава, не решаясь вслух произнести причину.
— Да конечно, — ответил тот, и, кажется, дрогнул. — Если что, усадьба называется Малахитовое. Телеграфная комната у нас находится вон там.
Горислава выгнала телеграфистку из комнаты и принялась сама набивать короткую, но ёмкую телеграмму:
«Иосиф Дмитриевич, срочно приезжайте в Малахитовое. Императрица на грани».
После этого она вернулась обратно и, не решаясь подойти ближе, на некотором почтённом расстоянии следила за Екатериной Алексеевной. И сердце её было неспокойно. Она буквально переживала каждый раз, когда императрица надолго замирала в одной позе. Она хотела приблизиться к ней, чтобы удостовериться, что та просто задремала, ничего страшного. Но потом Екатерина Алексеевна двигалась, и Горислава выдыхала.
Кроме неё, тут собралось ещё несколько лекарей, и сначала они периодически посещали императрицу, но потом им пришлось это делать дистанционно, с помощью магической лекарской волны, потому что капище ничего не давало сделать. Оно опустило полупрозрачную завесу, отгородив Екатерину Алексеевну с её неродившимся сыном от всего мира.
Горислава подумала, что, возможно, так оно пытается лечить своего проводника, закапсулировав её от всего мира. Но тревога в сердце Гориславы, несмотря на это, росла всё сильнее и сильнее, и она подозревала, что всё не так уж и радужно, как ей хочется в это верить.
Рарогов прибыл по вызову Светозарова достаточно быстро, но вошёл в кабинет явно на взводе и недовольный.
— Что-то случилось? — поинтересовался у него Иосиф Дмитриевич.
— Случилось, — ответил тот. — Не успел я вернуться к себе, чтобы заняться делами клана, как ты меня снова дёргаешь в столицу. У меня с такими прыжками туда-сюда времени вообще ни на что не остаётся: ни на себя, ни на клан, ни вообще ни на что.
— Но я рад, что ты всё-таки прибыл, — сказал на это Светозаров.
— Ну, прибыл, что ж поделать, — ответил на это Рарогов. — Ты же просто так вызывать не будешь. Тебе нужна помощь?
— Всё правильно понимаешь, — кивнул Светозаров.
