— Послушай, — сказала она, — хочешь, я для тебя сделаю всё что угодно. Серьёзно. Хочешь войти в регентский совет? Хочешь, я поставлю ваш род выше остальных? Да что угодно! Вот… вот, — она вытащила бумаги и протянула их Гориславе. — Я чувствовала, что не всё слава богу. Вот здесь всё уже подписано: проекты насчёт регентского совета, куда входите вы, Вихревы, Светозаровы. Ну и главы сильнейших кланов войдут.
Теперь она старалась сказать всё, что лежало на её сердце тяжёлым грузом.
— Опять же, есть некоторые тайны, которых никому не следует знать. Дяде я тоже расписала определённые вещи и тебе, конкретно тебе. Если ты поклянёшься, я в обмен оставлю такую тайну, которая поможет выжить. Тайна такой силы, которая позволит выжить всем родовичам. Если нет, то она просто может попасть не в те руки, и родовичам, как таковым, придётся худо даже без нашествия демонов.
Горислава всё ещё видела, что это не бред. И от этого ей становилось страшно. Мурашки буквально бежали по её спине. Ничего подобного она даже не предполагала услышать, даже не ждала, что может испытать подобный шок, в принципе, вообще в своей жизни.
— Поклянись… Поклянись… — шептала императрица. — А я тебе клянусь, что эта информация стоит жизни наследника престола.
Тут Горислава поняла, что делать-то нечего. Императрице действительно остались, может быть, считанные минуты, может быть, часы — это не столь важно. Другое дело, что в здравом рассудке она может находиться последнюю минуту.
— Я клянусь, — ответила Горислава.
Она вынула ритуальный кинжал и порезала себе подушечку на ладони ниже мизинца.
— Я клянусь, что буду относиться к нему как к своему ребёнку, что не дам твоё дитя в обиду, что Рароговы всегда его поддержат и не позволят его уничтожить.
Она говорила что-то ещё, но это были слова, как будто заученной молитвы, а не клятвы. И в конце она всё-таки решила оставить себе лазейку.
— Но, если Екатерина Алексеевна, твой сын окажется последней тварью, то я его уничтожу своими собственными руками. Это не будет слепое обожание или почитание. Нет, это будет суровое воспитание. Мол, я тебе дала защиту, но я же тебя и лишу её, если всё будет очень плохо. Ты должна знать, что в нашем роду так устроено. Если появляется откровенно гнилая тварь среди нас, мы сами устраняем её. И с твоим сыном, если он окажется какой-нибудь редчайшей скотиной или сволочью, будет то же самое.
Императрица откинулась на подушки и блаженно улыбнулась.
— Ну, тут уж как воспитаешь, — проговорила она. — Такой и будет.
— Не всё зависит от воспитания, — покачала головой Горислава и тут же выдохнула, понимая, что клятву она уже произнесла. — А что насчёт тайны…
— О! — проговорила императрица. — Учёными из аристократов в тайне от всех родовичей разработан проект такого ритуала, который сможет изымать силу из капищ, уничтожая их полностью и создавая огромные энергетические накопители, что в будущем могут стать основой для могущества именно аристократов. Они до сих пор не смирились и хотят отобрать власть у родовичей, лишив их всего.
Императрица развела руками, но тут же скривилась от этого жеста.
— Насколько я знаю, это пока только проект. И как бы меня не просили, я держалась и прятала его под сукно, я не давала этому ход, потому что, кем бы вы меня не считали, но хоть толика крови родовичей во мне осталась. Одна какая-то там, может быть, шестьдесят четвёртая, а может, сто двадцать восьмая. И я не собираюсь уничтожать собственную землю и собственный народ ради прихоти пришлых. Нужно будет уничтожить все эти бумаги так, чтобы они никогда не попали в руки к неблагонадёжным людям.
Горислава подумала, что, может быть, с ней что-то не в порядке и она сейчас лежит где-то без чувств, а вот это всё — просто выверт её сознания, выливающий на неё некие шокирующие вещи одно за другим, тем самым пытаясь привести её в чувство.
Она даже ущипнула себя. И тут же почувствовала, что нет, она жива. Всё происходящее с ней — взаправду.
— Неужели такое можно было придумать? — ужаснулась она.
— Можно, можно, — качала головой императрица. — Они много чего придумали, не только это. Конкретно это создали на основе разработок нашего беглого друга, который сбежал за границу, Костовича Альберта. У него ещё сын тут остался, Муратов, кажется. Поэтому, соответственно, доверить такую тайну больше некому. Нужно, чтобы вы обезопасили всех родовичей.
А теперь Горислава слышала, что с каждым словом голос императрицы становился всё более слабым, как будто замирал. Её силы заканчивались.
— А теперь, — сказала та, — пожалуйста, побудь со мной.
— Конечно, — ответила Горислава. — Ты хочешь поспать?
— Нет, — прошептала императрица. — Просто побудь со мной. Мне страшно. Мне банально страшно.
Тут Горислава увидела, как дёргается живот у императрицы, как будто дитя из него хочет вырваться наружу. Это было совершенно ненормально, но при этом она понимала, что у императрицы на самом деле начинаются роды. Самые что ни на есть настоящие.
— Позвать лекаря? — спросила Горислава.
— Нет, — качала головой императрица. — Сюда нельзя лекарей. Нельзя.
