Не может быть у человека столько власти надо мной. Макс не может вопреки всему мне нравиться…
— А то что?! — выталкиваю, очнувшись от колдовского морока. — Ударишь меня? Ещё раз унизишь? Трахнешь? Что, Макс? Что ты мне сделаешь?
— Молчи, Ива… — шипит Пожарский, упрямо играя желваками. — Не провоцируй меня. Лучше заткнись…
Глаза бешеные. Взглядом в переносице дырку сверлит. Вцепившись руками в подголовники сидений, сжимает их до онемения пальцев. Вены на предплечьях мигом вздуваются. Мне даже кажется, я слышу хруст белеющих костяшек. Нас обоих трясет. Воздух накаляется до максимального предела и ощутимо потрескивает. И пространство… оно как будто между нами сужается…
Боже, куда нас несёт?..
Почувствовав грудью жар его тела, отшатываюсь, как от огня и в одночасье выныриваю из безумного омута.
— Иди к черту! — рявкнув, пулей бросаюсь к двери.
— Стоять! — взрывается Максим, хватая меня сзади за шею. Надавив пальцами под затылком, ловко разворачивает к себе лицом.
Соскальзываю с кожаного сиденья и падаю разбитыми коленями на пол. Хватаюсь за его бедро руками. Глаза в глаза. Снова это сумасшедшее притяжение. Макс смотрит сверху вниз, как лев на овечку. Зрачки расширены, дико горят. Я инстинктивно сглатываю, когда он медленно склоняется надо мной. Губы пересыхают. Прохожусь по плоти влажным языком. Энергетическая связь между мной и мужчиной становится настолько мощной, что мы на секунду замираем, как одно целое.
Весь мир вокруг нас перестает существовать.
Наши лица слишком близко. Так близко, что я чувствую его горячее дыхание на своих губах, способна рассмотреть золотистую сеточку в радужках его глаз.
Боже мой, только бы снова не обжечься…
Только бы не сгореть…
— Я тебя не отпускал, — объявляет Максим грудным голосом.
Я зябко дрожу, утопая во вселенной его омутов. В них чистая похоть. Манящая и безвозвратно затягивающая.
Моё горло мгновенно зажимают эмоции.
Бож-ж-же…
Всё повторяется заново. Как в тот вечер…
Я не хочу! Не хочу! Не хочу!
У него свадьба! Есть избранная женщина. А я никто.
Я всего лишь случайная девочка, с которой он переспал.
Макс меня никогда не полюбит.
Он в принципе не умеет любить!
— Отпусти! — дергаюсь, заметив, как внимание Пожарского концентрируется на моей голой груди. Делаю очередную попытку подняться, но Максим опускает свободную ладонь мне на плечо. Надавливает ею, не позволяя сдвинуться с места. Второй рукой удерживает за шею. Взглядом своим к полу пригвождает, а у меня коленки горят. Мне хочется взвыть…
— Тихо, Ива… — хрипит, недвусмысленно прищуриваясь. Глаза бессовестно меня жрут. Скользят по оголенным участкам кожи. Вожделением топят…
— Пусти меня! — паника, подступившая к горлу, вырывается очередным отчаянным криком.
— И не подумаю, — губы Макса изгибаются в хищном оскале. Лицо вмиг становится бесстрастным. Виски напряжёнными. Челюсти сжатыми. Взгляд непроницаемым. — Достаточно ломать комедию и набивать себе цену. Я видел тебя в другом обличии. Отнюдь не такой трусливой и скромной овечкой. Отсосешь мне, Ива? Прямо сейчас. Я тебе щедро заплачу. Ты же любишь деньги? Все развратные девочки любят деньги… — огорошив своими словами, Пожарский склоняется к моему уху и добавляет вкрадчивым голосом, от которого по всему телу расползается невыносимый жар, а в животе затягивается ноющий узел: — …Хочу, как в тот вечер, малыш… Будь скромной и неопытной девочкой. Доставь мне удовольствие, Ваня. Отсоси…
Прикасаясь теплыми губами к ушной раковине, Макс вынуждает вздрагивать от каждого произносимого им слова.
Разряд… Разряд… Разряд…
По венам разлетается горячий ток.
Я заживо плавлюсь и медленно умираю.
Загнанное в ловушку сердце на мгновенье перестает подавать признаки жизни. А Максу и этого мало. Он собирает на моем затылке волосы в кулак, неторопливо обводит кончиком носа ухо.
Ежусь. Господи, как же приятно, аж слезы на глаза наворачиваются…
От этой неожиданной нежности внутри всё замирает и рассыпается искрами.
Запах его парфюма проникает в ноздри и плавит мозг.
Прикрываю глаза. Позорно тяну этот адский коктейль с его шеи и понимаю, что Макс — мой воздух… Он — мой рай…
Только с ним я чувствую себя цельной и живой.
Почему же так? Вопреки здравому смыслу и неоднозначному отношению ко мне, я тянусь к мужчине, как хрупкое растение к солнцу. Держусь за его колени и, несмотря ни на что, жутко ревную ко всему миру…
— Ваня… — хрип Максима проникает глубоко в сердце. Его губы прихватывают мочку уха, и меня подбрасывает, как будто внутри взрывается целая Вселенная. Я всхлипываю, почувствовав прикосновение горячего языка к коже.
«Божечки, что он делает?» — не успеваю осмыслить, как в скулу толкается сокрушенный вздох, а затем Максим отстраняется, лишая меня тепла. Словно этого сладостного момента и не было никогда.
Ива
— Тебе помочь справиться с ремнем? — холодный тон отрезвляет как затрещина.
Я набираю в легкие кислорода и вскидываю голову вверх, смотрю на Максима и внутренне протестую.
Он не заставит меня! Не заставит!
А по собственной воле я даже не стану его целовать!
