— Похоже, что я шучу? — едва нахожу в себе силы противоречить ему. — Ты для меня такой же посторонний, как Глеб или любой другой мужчина. Ты мне никто. Чужой человек. Ясно?
Озвучив свою позицию, сама отворачиваюсь к окну, быстро снимаю мокрую кофту и, содрогаясь от холода, прижимаю её к груди.
— Яснее некуда, малыш… — глухо выдает Пожарский после некоторого замешательства и замолкает.
В салоне автомобиля повисает томительная пауза, нарушаемая гулкими, барабанящими по стёклам и крыше каплями дождя. Воздух становится душным и густым. Электризуется. Мои рецепторы вовсю сигнализируют о приближении пылающего жаром мужского тела. В ушах начинает нарастать шум…
— Лифчик тоже снимай… — тяжелый выдох Максима толкается мне в затылок, и моё сердце останавливается.
Пульс превращается в ровную сплошную линию…
Господи, он шутит?
Более изощренного способа поиздеваться надо мной нельзя придумать.
— Мало тебе сувениров с прошлого раза? — спрашиваю рваным шепотом. Голос в который раз меня предаёт.
— Наденешь, когда высохнет.
Максимально ко мне придвинувшись, Макс вырывает мокрую кофту из рук.
Я вскидываюсь, инстинктивно прижимая ладони к заледеневшей груди. Дышу надсадно и часто, пытаясь предугадать его следующий шаг. Но вскоре шорохи за спиной прекращаются. Время будто бы застывает, и я начинаю медленно сходить с ума, ощущая вдоль позвоночника фантомные прикосновения горячих пальцев Максима. Поежившись, прикрываю глаза. Молю Бога, чтобы он не притрагивался ко мне. Моё сердце не выдержит электрического разряда. Оно попросту сгорит.
— Знаешь… чтобы наказать мужчину, Богу достаточно было послать ему женщину… — заключение Макса ввергает меня в ступор. На эмоциях я не осознаю, зачем он мне это говорит.
— Ты о ком?… — уточняю сдавленным горлом.
— Неважно, малыш… Теперь уже многое неважно… — отстраненно отвечает, подцепляя кончиками пальцев мои слипшиеся от дождя волосы. Я судорожно всхлипываю, когда он перекидывает их со спины на плечо. Случайное прикосновение к шее — как разряд молнии. Прямо в сердце. Подпрыгнув на месте, я нервно сглатываю. Воздух в легких сбивается в комок. Ошеломленная восприятием происходящего, не могу вымолвить ни слова.
— Блядь… — Макс сдавленно выталкивает, а затем в одно касание расстегивает лифчик. — Снимай.
Придерживая чашечки ладонями, я дышу через раз. В груди невыносимо жжёт. В глазах темнеет.
Для чего он это делает? Боже мой, зачем?…
Я и так живу только им, я всё помню, я ничего не забыла. Зачем мне снова проходить через весь этот ад?
Не надо меня трогать. Нет… Макс, пожалуйста, не надо!
Он, конечно же, не слышит мою внутреннюю истерику. Задевает пальцами лямки бюстгальтера и убийственно медленным движением стягивает с плеч.
Я дрожу. Всё вокруг переворачивается вверх дном, а пальцы ног невольно поджимаются. Меня бросает в жар. Вздрагиваю по новой, ощущая внезапный прилив возбуждения.
Только не это…
Мамочки, да что со мной такое! Он ещё ничего не сделал, а меня от него безумно ведет…
Сдернув с крючка сухой пиджак, прикрываю им грудь, а потом резко разворачиваюсь к Максиму.
Глаза в глаза, и тело сотрясает новой дрожью.
Душа под его пристальным темным взглядом распадается на куски.
— Что тебе от меня нужно? — на нервах выпаливаю.
— Поговорить. Разве ты не этого добивалась? — озвучивает Максим.
— А ты у нас кто? Новоиспеченный психолог? Давно сменил квалификацию? — проговариваю запальчиво, вспоминая наш неприятный телефонный разговор.
— Перестань мне язвить, — голос его звучит относительно спокойно, хоть и в карих глазах присутствует откровенное предупреждение. Вот только оно меня не останавливает. Наоборот, подстегивает лезть на рожон.
Вспоминаю о его беременной невесте, об их грядущей свадьбе, и меня ревностью, словно током шарахает.
— Съязвил мне ты, когда мягко определил к неуравновешенным и сказал, что не имеешь отношения к моей беременности!
— Нет, не имею! — взрывается Макс. — Это исключено, Ива!
— Вы оба спали со мной! — заявляю дерзко. — Ты и твой брат! Или ты считаешь, что женщины беременеют от воздуха?
— Я трахал тебя в презервативе! С тобой я предохранялся. Меня ты точно можешь исключить из своего почетного списка.
Последнее слово жалит, как укус змеи. Отравляет. Моё горло перехватывает спазм.
Я смотрю на Макса и не верю своим глазам. Лицо Пожарского меняется за считанные секунды. Снова становится хмурым и непроницаемым. Губы нервно сжаты, а в глазах — лед.
— Списка? — ошеломленно открываю рот. — Какого списка, Макс?… У меня не было других сексуальных партнёров кроме Ильи и тебя. Любой тест ДНК подтвердит, что мой ребенок от одного из вас. Веришь ты мне или нет, мне начхать. Я ничего не требую и не обязана ничего вам доказывать, — прохрипев с болью каждое слово, замечаю, как Максим едко усмехается.
Не верит мне…
Под натиском его надменного взора рассыпаюсь на части и не могу собрать себя в кучу.
Зачем он так со мной? Я же всегда была с ним честна…
— Давно ты употребляешь наркотики? — очередной вопрос Пожарского ввергает меня в шок.
Ива
