— Давно ты употребляешь наркотики? — очередной вопрос Пожарского ввергает меня в шок.
Глядя ему в глаза, не могу перестать трястись.
Он ведь несерьёзно?…
Боже мой, что на него нашло?
Минуту назад я думала, что Максим оттаял. Проникся ко мне заботой, которой до дрожи в коленках не хватало. А потом вдруг начал вести себя так, словно его подменили. Как по щелчку пальцев превратился в тирана. Я до сих пор испытываю потрясение.
Моё сердце из-за этой встречи работает на пределе возможностей. То останавливается и замирает надолго, то срывается в сумасшедший галоп и пытается продолбить в грудной клетке дырку.
Невыносимо больно, обидно до слёз, унизительно…
Почему? Потому что отказалась стать его содержанкой?
За это он меня ненавидит? За это??? За задетое самолюбие?
Сволочь! Я так больше не могу! Сволочь!
С чего он взял, что я увлекаюсь наркотическими веществами? Он в своём уме?
— Какие наркотики? — выдыхаю с трудом. Вдох сделать становится ещё тяжелее. Кажется, что легкие сжались до микроскопической точки и обратно не расширяются, а между ребер всадили кол.
— Не строй из себя святую невинность, — теперь уже без оскала проговаривает Максим, задевая за живое. Да что там за живое! Он меня словно лицом в грязь окунает.
Тяжелый и мрачный взгляд Пожарского насквозь буравит недоверием. Не похоже, чтобы он шутил.
Замечаю, как на его висках пульсируют вены, как в черных суженных зрачках плещется убийственный яд. От этого взгляда проще забиться в угол, опустить голову на колени и закрыть ладонями уши, чем слушать в свой адрес унизительный бред. Но я пока держусь. Не знаю, откуда черпаю силы смотреть ему в глаза.
Да, Боже! Какая муха его укусила?
— Кто тебе сказал эту чушь? — изумляюсь я.
Продолжая ввинчивать в меня свои дьявольские глаза, Макс напирает всё с тем же запалом:
— Как часто ты употребляла дурь на вечеринках среди мажоров?
— Я смахиваю на наркоманку? — вскидываюсь, поражена чудовищной клеветой. — Что за бред ты несешь? Откуда у тебя такие мысли?
— Илья тоже не смахивает! Но баловался коксом и не раз! — рявкает Макс, подаваясь ко мне всем корпусом. — Даже если ты беременна, не факт, что этот ребенок от него. Понимаешь, о чём я?
Сдернув кофту со спинки сиденья, я несдержанно взвиваюсь:
— Ты сумасшедший! По-прежнему считаешь меня шлюхой? Вдобавок подсевшей на наркоту? Тогда зачем всё это? Зачем обо мне заботишься? Зачем затащил шлюху в свою машину? Спрятал от дождя. Обнимал под ливнем, как в последний раз! Трогал меня, едва касаясь, чтобы я не чувствовала прикосновений! А я чувствовала! Слышишь? Я всё чувствовала! Каждое движение твоих пальцев вдоль позвоночника! Твоё напряжённое дыхание на моих волосах! Горячий взгляд на затылке! Я всё чувствовала! Ты выгнал водителя под ливень, чтобы спокойно меня оболгать? Мог бы сделать это при нём!
— Хватит! — рявкает Максим, сотрясая воздух в автомобиле наравне с непогодой.
Я инстинктивно замолкаю. Смотрю на перекошенное гневом мужское лицо. Мой подбородок начинает мелко дрожать. От обиды выступают новые слезы. Сцепив зубы, я смахиваю влагу с ресниц. Плевать. Пусть смотрит. Это в последний раз.
Я больше не буду реветь!
Боже, я ведь скучала по нему… Грезила им во снах. Постоянно мечтала о нашей встрече.
И что теперь?
Как я могу молчать? Когда мне необходимо высказаться. Прокричаться!
Не хочу, чтобы мне закрывали рот!
Не желаю, чтобы меня смешивали с грязью!
Яркие электрические разряды, словно соглашаясь со мной, рассекают атмосферу ослепляющей паутиной. А затем следует раскатистый удар грома. Очень близко. Настолько мощный и громкий, что сотрясает не только мрачное небо, но и землю. Я напугано вздрагиваю. Зябкий страх холодит легкие. Прижимая кофту к груди, ощущаю, как открытая кожа покрывается ледяными мурашками.
— Оставь это. Дай сюда, — гортанный голос Пожарского раздается у самого лица.
Резко разлепляю веки и сходу ныряю на глубину его карих глаз, словно в Марианскую впадину. Погружаюсь в бездну без страховки и кислорода… Под натиском его пристального внимания перестаю дышать.
— На кресле высохнет быстрее, — поясняет он, отбирая у меня кофту со слетевшим к животу лифчиком. Расцепив одежду на подголовник, Макс сглатывает скопившуюся во рту слюну. Его кадык нервно дергается. Голодный, тяжелый взгляд мажет по моей оголенной груди, проходится по заострившимся от зябкости соскам, током жалит.
Вцепившись пальцами в жаккардовую ткань, я затаиваю дыхание. Не шевелюсь. Пытаюсь усмирить бурно летящую по венам кровь. Всё мимо. Воздух в горле сбивается в горячий удушающий ком. Электризуется. Адреналин лупит в затылок, разжигая в теле новые ощущения, которые взрывают мне мозг. Как заколдованная смотрю Максиму в глаза.
Бож-ж-же… Что я творю???
Урвав глоток кислорода, зябко веду плечами. Стряхиваю с себя парализующую невидимую паутину и поспешно кутаюсь в пиджак.
Почему у него такой голодный взгляд? Кристина не даёт?
Да, блин! Зачем мне об этом знать?
Пусть оба катятся к черту!
