С его темной волнистой челки капает дождевая вода. Белая рубашка, прилипнув к упругому телу, стала второй кожей. Жадно вдыхая горячий воздух, я не могу оторвать глаз от рельефного торса. Отмечаю, как дыхание Макса, точно как и моё, становится тяжелым и шумным. Могучая мужская грудь порывисто вздымается и опадает в такт неровным вдохам-выдохам.
— Ива, долго ещё ждать? — спросив, он тянется руками к своей груди и приступает расстегивать несколько пуговиц на мокрой рубашке.
Длинные пальцы ловко выдергивают перламутровые пуговки из петлиц.
Бож-ж-же… Эти оголенные кисти с темными волосками на смуглой коже сводят меня с ума.
Зависаю на них взглядом, вспоминая, как смотрелась мощная рука Макса на его твердом члене, и вмиг краснею. Снова сглатываю, вскидывая на Пожарского растерянный взгляд.
Сейчас он безумно красивый… даже в своей пугающей ярости.
Хищник, от которого невозможно отвести глаз.
— Как ты меня нашел? — осмеливаюсь спросить, чтобы не выглядеть вконец загнанной и запуганной дурочкой.
— Это было несложно. Пара звонков решили мою проблему, — мрачно отвечает Максим, прожигая меня цепким нахмуренным взглядом.
Оголив часть своей груди, он тянется ко мне руками, чтобы стянуть с меня кофту. Мне приходится резко отпрянуть от Пожарского к двери.
— Избавься от мокрой одежды, — приказ в тяжелом выдохе становится больше похожим на просьбу.
Скосив взгляд на водителя, я понимаю, что этого не сделаю. Не смогу.
— Ты с ума сошел? — дребезжу совсем охрипшими нотками.
— Раздевайся, — его приглушенное рычание проносится по нервам колючим током.
— И не подумаю.
— Хочешь схлопотать воспаление легких? Я дам тебе свой сухой пиджак.
— Я сказала нет! — выкрикиваю на нервах, забиваясь в угол подальше от него.
Замечаю как Макс картинно закатывает глаза, сдерживая в себе кипящий вулкан.
— Пиздец… — выцеживает, стиснув зубы.
Видно, что сохранять напускное спокойствие Монстру Андреевичу удается с большим трудом, но оголяться при посторонних я всё равно не стану.
Не стану, и всё тут! Пусть кричит хоть закричится…
— Ива, не вынуждай меня раздеть тебя. Не гарантирую, что одежда останется целой. Снимай кофту. Ты вся промокла, а я на грани.
— Господи, отстань от меня, пожалуйста… — взмолившись, я отворачиваюсь к окну, потому что предательские слёзы в который раз подступают к горлу, а я не могу их контролировать. Эмоции хлещут через край. Я быстро моргаю, чтобы прогнать непрошеную влагу. Она нещадно режет глаза.
— Мать твою, Глеб! Останови уже где-нибудь и выйди! — Макс вдруг рявкает так громко, что у меня сердце в груди обрывается.
Автомобиль резко сворачивает к причалу, и сквозь завесу дождя я всё же узнаю дорогу. Она ведет прямиком в парк. Несколько метров — и мы будем на месте… там, где в эту пору нет ни души…
Ива
Водитель останавливает машину на пустой стоянке за зданием закрытого кафе и молча ретируется в сторону туалетов.
Глядя ему в спину, я не двигаюсь и думаю о том, какая неблагодарная и нервная у мужика работа.
Дождь льет как из ведра. Он тоже сейчас промокнет до нитки, но Пожарскому на обычных людей плевать. Глеб — подчинённый. Далеко ему до начальника небожителя… Впрочем, как и мне до его богатенькой невесты Кристины…
— Водитель ушёл, Ива. Сама справишься или тебе помочь? — ровный голос Макса раздается неподалёку от моего намокшего затылка.
Вцепившись пальцами в резинку кофты, я медлю. Слушаю звучание подхриповатого тембра, и мурашки бегут по коже. Расползаются по телу частицами электрического заряда. Пощипывают и раздражают чувствительные рецепторы, вынуждая кровь двигаться быстрее.
— Там ливень с грозой, — говорю я, наблюдая за разбушевавшейся стихией. — Зачем ты выгнал его из машины? Не мог подождать каких-то пару минут?
— Глеб не сахарный, не растает. А вот тебе необходимо обсохнуть и согреться.
Оторвав взгляд от запотевшего окна, перевожу на мрачное лицо Пожарского.
— Он живой человек. Не робот, — поражаюсь его логике. — Собак в такую погоду не выгоняют из дома.
— В отличие от тебя, он беспрекословно исполняет свои обязанности. Снимай одежду, Иванна, — чеканит Макс, внаглую нарушая мои личные границы.
Я вся горю. Горло будто бы сдавила невидимая ладонь.
Макс так близко, что закипающая во мне кровь начинает вспарывать напряженные вены.
Сердце в груди навылет колотится. Бегущая по телу ледяная дрожь взращивает на коже крупные пупырышки. Каждый волосок болезненно встает дыбом.
— Отвернись… — не отрывая от мужчины растерянного взора, понижаю голос практически до шепота. Дико волнуюсь, как в наш первый раз. Порывистое дыхание, то и дело, слетает с моих искусанных губ.
Нужно срочно бежать, а я застыла перед этим человеком, как кролик перед удавом…
Не могу разорвать наш зрительный контакт.
— Пожалуйста, Макс, отвернись. Не смотри на меня, — повторяю, осознав, что он намерен до конца наблюдать за моими действиями.
— Ты серьёзно? — Пожарский выгибает вопросительно бровь, становясь при этом ещё красивее и сексуальнее.
