— Сняла. Хотела застирать его от пролитого коктейля.
Я говорю чистую правду и всё равно краснею.
— Ив-в-в-ва… — тётя протяжно выдыхает, закатывая глаза. — Пожарский тоже был приглашен?
— Если бы, — горько усмехаюсь я. — Он сегодня женился на своей беременной Барби! Он женился, тёть Лар! Стас — его лучший друг. Он пригласил меня на свадьбу к Максу. Если бы я только знала, я бы не пошла! — от нахлынувшего отчаяния я бросаюсь крёстной на грудь и начинаю рыдать.
Мне больно. Господи, как больно!
Там, где хранилась моя душа — осталось выжженное поле. Он сжег меня дотла…
— Тёть Лара, сделай мне этот чёртов тест! Я тебя прошу! Заклинаю! Я хочу узнать правду. Если это ребёнок Ильи, я не смогу его полюбить. Не смогу!
— Тихо-тихо, Ива. Успокойся. Что за бред ты несешь? — крёстная смотрит на меня с недоумением. — Как можно не любить собственное дитя? Максим избил Стаса из-за тебя?
— О-он в-видел, как мы целовались, — выдавливаю я сквозь слезы, запинаясь на каждом слове. Мой голос дрожит, а слова застревают в горле. Я пытаюсь сделать глубокий вдох, но вместо этого вырываются жалкие всхлипы. — А п-потом… к-когда ушли со Стасом в отель, Макс бросил жену и примчался с-следом.
— Господи… Час от часу не легче, — вздыхает тётя, крепче прижимая меня к себе, как когда-то в детстве, когда проявляла жалость к маленькой обиженной девочке.
— Эта кровь годится для анализа ДНК? — я отстраняюсь и с надеждой заглядываю ей в глаза.
— Естественно, — кивает крёстная. — Садись на диван, я позвоню девочкам в лабораторию. Боже, Ива, если он в тебя влюбился, что мало вероятно, Макс не оставит вас в покое.
— Уже оставил, — горько отвечаю я.
— Из-за поцелуя со Стасом? — тётя застывает с мобильным в руке.
— Хуже, — я чувствую, как к горлу подкатывает ком. — Я соврала, что сплю с Черкасовым и что он лучше него. Во всём. Даже в постели.
— Твою мать…
Срывается с её губ.
— А что я должна была сказать? — вскипаю я.
— Должна была уйти, как только его увидела! — раздражённо выплескивает тётка.
— Теть Лар, — губы с дрожью растягиваются в гримасу отчаяния. — Я не могу без него жить… Я умру без Максима…
— Соберись! — рявкает тётка, чтобы меня взбодрить. — Ты будешь жить ради ребёнка, Ваня, — твёрдый взгляд не даёт усомниться в её словах. — Другого выбора у тебя нет. Когда-нибудь эта болезнь по имени «Максим» тебя отпустит.
— А тебя? Отпустила? — спрашиваю я тихо.
— Я заменила любовь на ненависть и прекрасно с этим живу, — отвечает тетя, но я слышу горечь в её голосе. Значит, не отпустила…
— Нет. Ты не живешь, — качаю головой. — Ты тупо плывёшь по течению. Я хочу, чтобы ты влюбилась и была счастлива. Сколько достойных мужчин ты продинамила? Вон из Госдумы были, и всё не те!
— С моим рабочим графиком это вряд ли, — грустно улыбнувшись, крестная нажимает вызов и подносит к уху телефон. — Тамара, прости, что беспокою, захвати набор реактивов для выделения ДНК и приди ко мне в кабинет. Нужно у девочки взять венозную кровь. Не в службу, а в дружбу, дорогая. Ага. Жду.
Ива
— Вот и всё, — Тамара аккуратно заполняет пробирку моей кровью и ставит её в ячейку рядом с той, в которой уже собрана кровь Максима.
У меня сердце колотится от предвкушения, в ушах барабанит пульс. Я так сильно волнуюсь, что даже не чувствую, как из вены извлекают иглу, а затем наклеивают пластырь.
— Как долго ждать результатов? — спрашиваю я, не в силах усидеть на месте. Кажется, что стул состоит из одних иголок. По всему телу проходят импульсы. Мне не терпится узнать правду. Уже сейчас…
— Я проведу срочный тест на отцовство, — обещает подруга тётки, снимая перчатки и отправляя их в мусорный контейнер. — Лет десять назад на это требовалось несколько суток. Сейчас уровень развития генетики позволяет сделать экспресс ДНК-тест за несколько часов с момента передачи образцов в лабораторию. Результаты к утру будут готовы.
— Уже к утру? — изумившись, я встаю с кресла и поправляю на себе медицинский халат, в который тётя мне велела переодеться, чтобы не вызывать лишних вопросов. — А скорость? Не повлияет на точность? Какова вероятность допустить ошибку?
— Не волнуйся, Ива, скорость не влияет на результативность экспертизы. Точность исследования остаётся неизменно высокой.
Я молча киваю, улетая мыслями к тому моменту, когда Макс разбил зеркало кулаком.
Псих…
Какой же он ненормальный псих! Из-за меня повредил руку.
Каждый шрам на его теле отзывается в моём сердце болью и тревогой.
Я наверное неправильная? Мне стоило бы ненавидеть Максима, а я всё равно люблю его.
Всем сердцем люблю.
Всей душой.
Вопреки всему, что с нами случилось…
И при этом я молю Бога, чтобы отцом моего ребёнка оказался именно он.
Он и никто другой!
«Кристина у меня в паспорте, а эта — намного глубже…» — вспоминаю его реплику, брошенную Стасу, и сердце как будто наизнанку выворачивается.
Где это «глубже»? Где оно? В голове? В сердце? В душе? Где?
Что он имел в виду, говоря «глубже»?
Он же не любит меня. Тогда почему ревнует? Ведь ревнует же?
Или бесится из-за того, что я не уступила ему? Тогда это не ревность.
Что с ним происходит?
