– И я! – дерзко воскликнул Олеварн, который хорошо если родился в год возвращения «Кубка бурь». – Не люблю, когда меня травят и выбрасывают за борт! У этого кемметери удивительно наглая рожа! Хотелось бы в нее плюнуть, прежде чем перерезать глотку…
– Тихо! Слово дает только суд! – произнес второй судья, до поры до времени молчаливо сидевший по левую руку от владетеля Корнельского. – Не стоит валить все в кучу. Какие вы все тут записные удальцы… Кгрррм! Море – это серьезно. Иерархия знаний тайных и явных, налагающая непререкаемые запреты, – тем более. А вы – мальчишки. Которые к тому же не очень хорошо воспитаны…
– Ваша честь! – прогремел голос.
Судья выдержал паузу и, с некоторым удивлением смерив взглядом фигуру высокого мужчины, поднявшегося в полный рост, проронил:
– Директор Бреннан? Что вы хотели сказать?
– Я выслушал то, что говорили тут эти молодые люди, – начал Гай Каспиус Бреннан-младший. – Более того, я видел то отчаянное письмо, что было написано похищенной девушкой. Конечно, этот Себастьян Мельмот будет рваться за ней. Конечно, мой ученик Ариолан Бэйл не может отказать себе в этом опасном наслаждении – бросить все и устремиться в океанские пустоши за любимой, чтобы наверняка сложить там голову. Они не успокоятся. Нет. Я знаю этот сорт людей. Я сам такой.
– Что же вы предлагаете, директор Бреннан? – спросил судья слева, в то время как отец говорившего, владетель Корнельский, молчал.
Каспиус Бреннан-младший скрестил руки на груди и с достоинством ответил:
– Мои ученики попали в сложное положение. Ситуация еще более чудовищна, чем мы можем предположить. Многим из сидящих тут это отлично известно. И потому я, как наставник этих юношей и человек, который хорошо знал покойного барона Армина, могу сказать только одно. Снаряжайте экспедицию. Немедленно. Я возглавлю ее.
– Ох… – только и смог произнести кто-то.
Медленно, с напряжением вставал с судейского кресла Гай Каспиус Бреннан-старший, владетель Корнельский. У него дрогнули губы, когда он наконец произнес:
– Что вы такое говорите, директор? Вы в самом деле полагаете, что это возможно?
Он старался не смотреть на сына.
– А что я должен сказать, отец? – отбросив сдержанность, воскликнул младший Бреннан. – Мы находимся в таком месте, где нет смысла осторожно подбирать слова. Можно говорить так, как есть. Мы знаем, что на державу надвигается тьма. Мы знаем, что приход Предрассветных братьев, много столетий не объявлявшихся в здешних водах, неслучаен. Я не буду говорить о всякой бесовщине: трупах чудовищ, а также живых тварях, о которых сообщали и рыбаки, и наши морские дозоры. И еще многое, многое другое… Вести из Северного Альгама… Собственно, нет смысла перечислять все то, что тревожит. Это грозные, безошибочные признаки. И вам, отец, как одному из высших должностных лиц государства, это прекрасно известно.
Герцог молчал.
– Господин директор! – вдруг воскликнул Ариолан Бэйл, и в его голосе прорвалась одна звенящая, ликующая нота. – Господин директор, сэр Каспиус, я знал, что вы не сможете поступить по-иному! Я думал, что вы… Но вы – сами!
– Когда мы вернулись из того похода, мне самому было немногим больше лет, чем этим, как вы сказали, невоспитанным ученикам… – обронил Бреннан-младший.
Судья Бреннан-старший, герцог Корнельский, между тем тихо опустился назад в кресло и произнес:
– Мне кажется, есть, что сказать Себастьяну Мельмоту Эйри. Начинай.
Себастьян, вытянутый, как струна, обливающийся холодным потом, стоял в центре возвышения. И как-то сразу стало видно, что Ариолан Бэйл сместился на периферию, на край, что он уже аккуратно пробует ногой, чтобы не упасть.
Себастьян произнес:
– Вы совершенно правы, ваша светлость. Раз уж мы начали говорить о государственных тайнах, так коснемся их всех. Несколько лет назад произошло одно событие. Оно имеет прямое отношение к тому, о чем мы говорим здесь, господин герцог, господа судьи. Я, мой друг детства брешкху Ржига, здесь присутствующий, и наша Аннабель, которой тут нет по известным вам причинам, пришли в одно место. Мы называли его Языком Оборотня.
Себастьян не повернул головы, но он уже точно знал, почти видел, как срывает с лица мягкие повязки побледневший владетель Корнельский.
– В этом месте четверо людей, которые вершат судьбы державы, говорили о потаенном. Как минимум один человек из этой четверки тут присутствует. Ваша светлость, господин герцог, вы позволите мне продолжать?
– Да, – скрипнув зубами, произнесло первое лицо провинции Сеймор. – Только очень коротко…
