Праздник по случаю девятилетия близнецов делился на два этапа. Чисто детский, на котором присутствовали в основном дети вассалов, соседей и союзников, проходил прямо в сам день рождения девочек, пятого июля. А вот большой аристократический приём по этому поводу – восьмого июля, в субботу. Свою роль на этой собачьей свалке, по недоразумению называемой «день рождения высокородных Екатерины и Марии Люксембург», я понял сразу же после осторожных намёков герцогини о том, что девочки не простили своим нынешним гостям того пренебрежения, с которым с близняшками общались тогда, когда их считали неодарёнными. Но я даже отдалённо не предполагал, что будет настолько плохо! Близнецы словно с цепи сорвались, в лицо высказывая своим бывшим обидчикам и особенно обидчицам всё, что о них думали. Доставалось и тем, кто за глаза потешался над девочками, а в глаза лебезил перед ними, памятуя о высоком положении их родителей.
Ещё по сути не начался сам детский праздник, а я уже до смерти устал вытаскивать близняшек из конфликтов, которые разгорались с их участием то там, то тут. Наконец я не выдержал. Отведя обеих в укромный уголок, я попытался воззвать к их разуму:
– Девочки, вот скажите, зачем создавать себе врагов на пустом месте?
– А они?!
– А они просто глупы. Вы, вместо того чтобы их обижать в ответ, просто попытались бы перевести те обиды, которые они вам нанесли, в долг перед вами.
– Да кто они вообще такие, чтобы с них долги требовать? – фыркнула Мария. Екатерина поддержала сестру, энергично кивнув.
– Иногда даже минимальная помощь может оказать решающее значение.
– Вот ещё, не буду, – опять возмутилась Мария. Правда, Екатерина в этот раз сестру не поддержала. Вместо этого она придвинулась ко мне и взяла мою ладонь в свои:
– Не волнуйся, пожалуйста, Серж. Нам уже бабушка всё объяснила. И на приёме, где будут по-настоящему влиятельные люди, мы постараемся сделать так, как ты говоришь. Но эти – они ведь ничего собой не представляют! А издевались над нами больше действительно сильных и влиятельных родов. Я… мы просто не можем спокойно на них смотреть.
– Ну, а ради того, чтобы я к вам приехал на осенних каникулах?
– Интересное предложение, – глаза Екатерины зажглись лукавством и каким-то сдержанным торжеством. Она свысока посмотрела на Марию, на что та показала ей язык и фыркнула, как кошка. – То есть если мы будем обижать всех тех, кого сочтём нужным, ты не приедешь к нам на осенние каникулы? И это всё? Сам ты не обидишься на нас?
– Что, действительно так достали? – с сочувствием спросил я. Я действительно не понял их мыслей, просто подумал, что они согласны на моё отсутствие до Нового года, лишь бы отомстить. А уж почему согласны – действительно обижены, или я для них не являюсь таким уж светом в окошке – дело десятое. И только на следующий день я сообразил поинтересоваться у герцогини. Оказывается, эти две хитрюги уже записались на обучение в замок Тодт! Это был весомый удар по моему самолюбию. Провели, как мальчишку, и кто!
Правда, близняшки вызвали этим у меня скорее восхищение. Что я тут же и продемонстрировал, когда они осторожно приблизились ко мне и поинтересовались моим настроением. Схватив обеих в охапку, я закружил их, вслух восхищаясь их хитроумием, под неодобрительными взглядами мажордома.
За день до приёма меня пригласил для беседы регент герцогов Люксембург. Я, конечно, с ходу мог назвать несколько тем для разговора, которые могли заинтересовать его в общении со мной. Однако я ошибался. Регента очень заинтересовал список книг, которые я заказал в библиотеке дворца. Как оказалось, сам регент несколько лет преподавал теорию магии в Мюнхене и ушёл оттуда из-за разногласий с руководством университета. В настоящий же момент его пригласили вернуться, причём сразу на должность заведующего кафедрой, и он принял данное предложение.
Высокородный Себастьян оказался приверженцем именно фогенной теории магии:
– Скажите, первородный, как вы относитесь к этой теории? Я вижу, что вы всерьёз заинтересовались ею.
– Мне она кажется гораздо более здравой, нежели господствующая ныне теория вечной борьбы разных магий.
– Вы немного отстали от жизни. Ещё в шесть тысяч девятом году было убедительно доказано, что нет магии, подходящей исключительно для одного направления. Следовательно, нет и вражды магий. Это привело к перелому сознания большинства учёных, по крайней мере в Европе. Всё больше усилий направляется на выделение фогенов и на поиск иных фильтров для магии, нежели алтарные камни. Мало того, некоторые видные политики поддерживают идею разумного ограничения использования самых сильных и разрушительных заклинаний, для уменьшения загрязнения потока фогенов.
– Удивительно. Мне сказали, что родовитые, высокородные и первородные одарённые не очень-то приветствуют данную теорию.
