Я аж присвистнул. Со стороны гильдии это был очень серьезный шаг навстречу мне, поскольку обычно к такому экзамену допускали только тех, кто прошёл четырёхлетнее обучение мастерству. Но вот если мне предоставят это звание, в том же Бритстане я буду чувствовать себя гораздо спокойнее.
Вообще, гильдии артефакторов существовали отдельные в каждом государстве Европы, только вот насчёт Исландии не уверен. Но завязаны они между собой очень крепко. Так что я могу рассчитывать на помощь бритстанской гильдии в случае чего. Но не это самое главное: как ученик гильдии я не могу быть осуждён ни одним судом Европы, если на суде не будет полномочного представителя гильдии, отбывать наказание, за исключением коронных преступлений, я должен в тюрьме гильдии, и женить меня до девятнадцати лет могут только по воле богов или с согласия гильдии. А свою волю в этих случаях, насколько мне известно, боги последний раз проявляли тогда, когда ещё действовал проход на Грань.
Общая иерархия артефакторов выглядит следующим образом.
Ученики проходят стадии: ученик-артефактор – при поступлении на обучение; ученик гильдии – после завершения четырёхлетнего обучения; ученик-ремесленник – после шестилетнего обучения и при условии самостоятельного изготовления артефакта низшего класса.
После девятилетнего обучения и при условии самостоятельного изготовления артефакта определённого класса одарённый становится подмастерьем и получает знак либо подмастерье-артефактор, либо подмастерье-ремесленник.
Если же ученик смог внести качественные улучшения в любой артефакт, то он после обучения сразу получает знак мастера гильдии. Кстати, учитель Бернард имеет звание подмастерье-ремесленник.
Претендент на звание мастера должен изготовить свой собственный артефакт или разгадать секрет какого-нибудь из артефактов древних времён. По значимости открытия ему присваивают звание либо мастера гильдии, либо мастера-ремесленника, либо гранд-мастера ремесла.
Если человек открывает новый класс артефактов, или за иное подобное достижение, ему присваивается звание мастера-творца.
Мастер-ремесленник тем временем продолжал:
– Конечно, по своим навыкам ты вполне можешь претендовать на звание ученика-ремесленника, уж стандартную палочку ты всяко осилишь, но против этого восстанут все мастера.
Я немного подумал, связался с обеими опекуншами и уже на следующий день считался учеником мастера-ремесленника Браувера, причём с двадцать седьмого декабря шесть тысяч восемнадцатого года. Экзамен же на звание ученика гильдии должен был пройти в декабре. К этому моменту мне было необходимо представить экзаменационную работу. В выборе объекта для работы мастер меня не ограничивал.
Другим вопросом, занимавшим меня на данной сессии, была проблема некачественных иллюзий Земли. Причина же такого вопиющего несовершенства оказалась довольно проста. Тут действительно – хоть стой, хоть падай. Тысячи лет развивать искусство и не заметить элементарного! Надо не просто создать образ, но и добавить капельку внушения, позволяющую зрителю самому домыслить то, что он видит. Согласитесь, если образ иллюзии в глазах наблюдателей будет слегка отличаться, то это гораздо меньшее зло, нежели расплывающиеся контуры иллюзии, позволяющие любому осведомлённому человеку понять, что перед ним именно иллюзия.
А вот с исправлением подобного недостатка дело обстояло уже не так просто. Ментальная магия на Земле вообще вещь в себе, настолько в зачаточном состоянии она находится. Но при этом те же мыслепроекторы и ещё пара изобретений попросту не вписываются в картину полного загона этого направления магии под плинтус. Мне на сегодняшний момент откровенно не хватало знаний для того, чтобы определить, возможны ли вообще эти выдающиеся достижения при нынешнем уровне менталистики Земли, или они – остатки былой роскоши времён свободного сообщения с Гранью, или вовсе – привет из Гипербореи.
Но больше всего времени в эту сессию у меня заняло общение с профессором де-Эйк. Услышав от Франца сплошной поток славословий в мой адрес, она решила всерьёз взяться за моё образование. Конечно, я ей очень благодарен за науку, но не стоило поручать мне стимулировать реакцию, которую проходят на последнем курсе университета. Разумеется, у меня ничего не вышло, а эта гадская смесь, взрываясь, стремится осесть на ближайших поверхностях и окрашивать их во все цвета радуги. Мало того, от этой окраски вас не спасёт никакой костюм защиты, хорошо хоть, кроме этого эффекта, она фактически безвредна. А в том, что профессор де-Эйк сделала это специально, я больше чем уверен: посмотрев на меня в таком виде, она удовлетворённо кивнула и впервые на моих глазах взялась за ту лопаточку для помешивания зелий, которую я ей подарил взамен расплавленной мною.
Первые признаки подступающего выброса я увидел двадцать девятого февраля, а накрыло меня уже через час после принесения весенних даров.
