Лошади давно успокоились и мы уже двигались дальше, а я всё ещё переваривал рассказ Эшли. Вот и прорывы Хаоса, которых мне не хватало для составления непротиворечивой картины произошедшего на Грани. Теперь всё получалось довольно логично. Если предположить, что Земля в паре Земля - Грань, является ведущим, полноценным субъектом, а Грань - всего лишь её отражением, не обладающим самостоятельностью целой планеты, этаким громадным "карманом" пространства, тогда прорыв Хаоса на Грань и не сможет полностью прервать сообщение между Землёй и Гранью. На самой Грани Хаос также не может одержать победу над Порядком, поскольку часть того, за что он цепляется на Грани, на самой Грани не существует, там всего лишь отражение реальности Земли. И будучи изменяема Хаосом, всё равно восстанавливается по образу и подобию. Ну а катаклизмы - локальные прорывы Хаоса в тех местах, где ему удаётся зацепиться за что-то реально существующее на Грани.
Из маркизатства я попросту сбежал на второй день после ритуала. Сбежал явно вовремя, поскольку уже подъезжая к замку Тодт получил вызов от тётушки Жаннетт, которая намеревалась посетить меня и была очень "разочарована" тем, что я уже уехал.
По приезду я сразу же "нарвался" на день рождения Греты. Как хорошо, что после конфуза с подарком для Марии я всегда вожу с собой несколько запасных артефактов, которые могут выступать подарками. Грете, после некоторого раздумья, вручил "антишпионский" артефакт в виде стрекозы.
Неделя в замке пролетела абсолютно незаметно для меня и вот пришла пора собираться в Бритстан. Одного меня моя "свита", явно "заразившаяся" от меня недоверием к этой стране, отпускать решительно не желала. Поэтому они кинули жребий и в Лондон мы прибыли втроём: я, Генрих и Екатерина. В принципе, если бы они спросили моего мнения о желаемых попутчиках, я бы выбрал тех же самых людей. Мудрая не по годам Екатерина, которая из-за своего происхождения и нейтралитета Люксембурга в последней войне, остаётся в Бритстане желанным гостем и Генрих - один из сильнейших учеников своего курса в известной "боевой" школе.
Мой лондонский особняк представлял из себя трёхэтажное кирпичное здание, покрытое штукатуркой белого, голубого и розового цветов. Очевидно, что так реализовывался вкус Елены, моей матери, которая по воспоминаниям, предпочитала именно эти цвета в своих нарядах. Дом был окружён кованной решёткой. За домом, как я знал, находился небольшой участок. Близость дома к улице мне не понравилась.
На крыльце нас ожидал уже знакомый мне управляющий, родовитый Вильям де-Брандо и несколько лакеев. Двери дома распахнулись, как только я приблизился. Судя по замешательству слуг, это уже работа местного домового. Про него на настоящий момент я знал только имя - Иваныч.
Прислуга, выстроившаяся холле дома, приветствовала нас. Управляющий представил мне мажордома, которым, к моему удивлению, оказался дворянин, хоть и неодарённый, кастеляна и повара, а также тех слуг, которые будут приставлены лично к каждому из гостей. После этого мы разошлись по своим комнатам до обеда. Тётушка Жаннетт, кстати, проявила несвойственную ей обычно тактичность и не стала претендовать на размещение в лондонском доме Ривас. После окончания представлений, мы разошлись по своим комнатам.
Не знаю, чем до обеда занимались остальные, а я решил прежде всего поговорить с домовым. Иваныч оказался высотой сантиметров тридцать, из которых не меньше половины приходилось на голову, с очень тоненьким телом и тонкими руками и ногами. Весь покрыт плотной и очень короткой шерстью. Про себя я отметил, что он находится на ещё более низкой ступени, чем Степаныч.
Поговорили мы хорошо. Единственное, Иваныч терпеть не мог Кузьмича, чуть ли не плевался, услышав это имя. В чём-то я его даже мог понять: Кузьмич действительно очень уж любит покрасоваться своими достижениями, а они на самом деле, больше не его заслуга, а его удача - не попади он в родовой замок первородной семьи и не видать ему такого роста.
Иваныч открыл мне множество секретов домовых и в частности, много нового о знаке, его функциях и возможностях для меня, о которых хитрый Кузьмич "забыл" мне рассказать. Под конец разговора я увидел, что домовой что-то мнётся:
- Что ещё, Иваныч?
- Да рано ещё об етом говорить.
- Ну я же вижу, что тебя это мучает. Давай, выкладывай.
- А ты нас со Степанычем в подручные Кузьмичу загнать хочешь?
- Почему "хочу"? Я так понимаю, что это неизбежно, если на вас тоже мой знак появится?
Иваныч ощутимо расслабился:
- Так да не так. Одно дело - слушать старшего, который куды выше тебя самого стоит, и совсем другое - на побегушках быть.
- Не переживай, Иваныч. На побегушки я тебя точно не отправлю.
- Вот за это спасибо. Уж какой камень с души у меня ты снял!
***
