Я же был доволен, что моя импровизированная игра «брось графа» оказалась настолько успешна и заразительна. И теперь я, словно заправский джедай, шуточно обменивался ударами канделябров с Перепелковым.
Тот уже успел навозиться в партере и теперь был рад новому развлечению. А я все-таки решил нарушить собственное предостережение. Ведь не каждый день машешь золотыми канделябрами в императорском дворце.
— Рафаэль, — обратился я к брату, обводя взглядом зал, — кажется, у нас почти закончились люди для драки.
Действительно, в бальном зале словно произошла небольшая война, а не потасовка подпитых и подбитых дворян. Аристократы кучно лежали по полу и стонали, находясь в разном состоянии негодности.
В то же время несколько оставшихся на ногах храбрецов продолжали обмениваться уколами и тумаками, громко споря из последних сил.
Мне в конечном счете надоело махать железкой и я, сделав ложный замах, обманувший оппонента, пнул Перепелкова со всей силы. Тот не ожидал такой подлянки, отчего влетел в фонтанчик с красным вином.
Пол оросился виноградным цветом, а вместе с ним и одно бело-синее платье. Носителем которого была София не-знаю-как-по-батюшке Онежская. Полы ее платья были беспощадно испачканы. Глаза дворянки загорелись праведным гневом.
Именно в этот момент цесаревич, в конце концов, пошевелился.
Медленно, размеренно он поднялся со своего трона и начал спускаться по ступеням к последствиям хаотичной сцены. Его спутница все так же смиренно сидела, склонив голову набок. Кажется, что ничто в зале ее так и не заинтересовало.
Уцелевшие дворяне кряхтя расступались перед наследником. Тех, кто не мог двигаться, носитель императорской крови просто переступал. Кто-то смотрел на него с испугом, боясь возможного наказания. Другие еще не успели опомниться от эйфории боя. Третьи же и вовсе не понимали, что происходит.
Цесаревич же молча и неотвратимо спускался, чеканя каблуками богато украшенных сапог. Перед ним не осталось ни одного дворянина. Лишь две уставшие, потрепанные, медвежьи фигуры: моя и брата.
Звуки затихли. Оркестр перестал играть ритмичный марш. Кажется, что даже стоны почти угасли.
— Рафаэль, Рами, — обратился к нам по именам цесаревич строгим тоном.
Мы не сговариваясь уважительно поклонились. Наши фигуры смотрелись комично в центре некогда богатого и изысканного зала.
— Молодцы, — губы цесаревича растянулись в едва заметной тонкой улыбке, которая мне могла и вовсе почудиться. — Вечер был ужасно скучным до вашего появления.
С этими словами он развернулся и зашагал обратно к трону, оставив меня и Рафа стоять в тишине посреди разрушенного зала.
— Я же говорил, — прошептал я, пытаясь оттереть чужую кровь с рукавов, — древняя русская традиция.
— Знаешь, — с усталой улыбкой осматривал Рафаэль последствия бойни, — ты прав.
Став бесспорными звездами прошедшего бала, мы направились к дверям, предоставив оставшимся дворянам шанс прийти в себя, а цесаревичу возможность снова спокойно потягивать вино.
— Хорошо напоследок покутили, — тяжело выдохнул брат, когда мы оказались снаружи.
— В смысле, напосл… — начал было говорить я, но заметил черно-красную кровавую расплывающуюся кляксу прямо в центре белой рубашки брата. Слева. На груди.
Синие глаза с грустью смотрели на темное ночное небо, освещенное мерцанием полной луны.
Ноги Рафаэля подкосились, и он с глухим звуком рухнул на колени прямо на ступенях императорского дворца.
— Рами, как ты умудр… — за спиной раздался голос Софии.
Рафаэль еле дышал, тяжело хрипя. На шею брату уже выползли черные жгуты, словно отравляющие его тело. Похоже, что жить ему оставалось недолго.
Нужно было все-таки присесть на дорожку.
— Нехорошо, — Онежская опустилась на колени рядом с едва живым Рафом. — Я заберу его. В уплату за твою помощь. Но шансов мало. Как твой брат умудрился поймать пулю на твоей дуэли?
Я, кажется, ничего не говорил про пулевое ранение.
— Ты знаешь, что убивает его? — быстро спросил девушку я, не зацикливаясь на ее вопросе.
Она уже переливала белое свечение в тело наследника Шевалье.
— Да, — коротко бросила аристократка, направив на меня серьезный взгляд, леденящий душу, — и тебе придется объясниться.
Пазл в голове сложился. Вот только искать правых и виноватых времени совсем не было. Нужно было вытаскивать старшего из этой гнилой ситуации.
— Позже, — в тон девушке ответил я, быстро кивнув.
София же не сводила с меня холодных серых глаз.
— Позже, — твердо повторил я. — Обещаю.
На мгновение мне показалось, что дворянка все-таки заморозит меня и брата к чертям собачьим. Ну так. Чтобы наверняка.
— Хорошо, — все-таки согласилась красавица.
Ее окутало знакомое марево, и через миг два тела просто исчезли с крыльца. Похоже, что Степану привалило сверхурочной работы. Впрочем, тот факт, что хранительнице севера удалось использовать магию на территории дворца означало одно: ее отпустили.
— Догадливый, — прозвучал монотонный голос за спиной.
Прислонившись к одной из колонн, стоял цесаревич. Его золотой взгляд потерял хищность и лишь меланхолично рассматривал луну, застрявшую высоко в небе.
