— Какая еще беда? — Денис со строгим, «командирским» видом направлялся к нам.
Выяснилось, что ночью пропали все лошади. Самое интересное, что седла, уздечки — все осталось. Бар был бледен до синевы. Караулить ночью вызвался он сам. Когда, пернувшись из «разведки», Тмез предложил посторожить, Бар тут же категорически заявил:
— Нет уж, приятель, ты завтра должен быть в порядке. Я сам посторожу.
Соперничество с Тмезом, похоже, совсем задурило ему голову. В результате он уснул, хотя сейчас перед нами божился, что сна не было ни в одном глазу.
— Виноват, командир. Сам не знаю, как вышло. Только… Пожалуй, я знаю, чьих шаловливых рук это дело.
— Опять мускары, — скорее утверждая, чем спрашивая, заметил Денис.
Да какие мускары! Стали бы они упряжь снимать! Кегль это. Пеглево племя.
Мы переглянулись. Мне было ужасно неловко за нелепую попытку моего слуги оправдаться. Сэф тем временем сменил гнев на милость.
— Знаешь, приятель, — сказал он, иронически глядя на опростоволосившегося Бара, — некоторые безответственные люди все готовы переложить на какого-нибудь барабашку.
— Друг мой, не будьте так скептичны, — вмешался сенс. — До того, как воочию увидеть Ликориона, мы тоже не очень-то верили в реальное существование богов.
— Да, слуга ваш правду говорит, — неожиданно заступился за Бара Тмез. — Точно, Пеглевых рук это дело. Почему-то этот лесной проказник обожает кунст Ленсатт. Ну а раз так — ничего не поделаешь. Придется идти пешком. Ничего, я ведь проверил вчера — дорога в порядке. Ну что, собираемся?
— Как это — ничего не поделаешь? — перебил его Бар. — С Пеглем можно договориться. В деревнях все знают, как его приманить. Странно, что ты этого не знаешь, приятель. — И он внимательно посмотрел на проводника.
Тот, слегка смутившись, пробормотал:
— Так я ж в городе родился, там такими глупостями не занимаются.
— И как это сделать? — спросил Денис.
Через полчаса за лачугой стоял котелок с горячим компотом из черники и малины, которую мы в спешном порядке насобирали по приозерным кустам. Туда пошел почти весь наш запас сахара и баночка меда из Денисовых лекарств. Бар деловито разбрызгивал душистую жидкость на траву.
— Спрячьтесь все! — шикнул он на нас.
Мы притаились с другой стороны лачуги. Чаню я крепко держала за ошейник.
Мне показалось, что прошло уже очень много времени, но вокруг все оставалось без изменений. Я изо всех сил желала Бару удачи, хотя надежды почти не осталось. Наверняка лошадей увели какие-нибудь местные злоумышциники, и кропить траву компотом — просто верх глупости. А мы, как дураки, сидим и ждем…
Вдруг со стороны леса показалось какое-то смутное движение — как будто тени облаков скользили по траве. Постепенно они приняли облик полупрозрачных зеленых существ — обычные дети, мальчишки и девчонки, если бы не стрекозиные крылышки за спиной… Они медленно приближались к заветному котелку.
— Как бабочки или осы, на сладкое слетаются, — удовлетворенно прошептал Бар.
Вот хорошенький мальчик лет десяти подлетел к лачуге. Зеленые локоны вились вокруг тонкого, остроносого личика с огромными глазами. Хрупкие ручки цепко обхватили котелок, стеклянные крылышки опустились за спиной… Мальчик сложил губы трубочкой и выпустил длинный зеленый язычок. Втянул в себя компот, зажмурился от удовольствия… Сквозь колышущуюся субстанцию его тела видно было, как слетаются к лакомству остальные.
Бар неуловимо стремительным движением метнулся вперед и набросил на мальчика одеяло — как будто бабочку накрыл сачком. Пойманное существо отчаянно забилось под его руками, остальные с оглушительным щебетом рванулись прочь, загудели маленькие крылья.
Мы сбежались посмотреть на добычу. Из-под одеяла торчала только кудрявая голова с испуганными глазищами.
— Вот, господа, это и есть Пеглево дитя, — заявил мой слуга. — Лесной народец, безвредный, но очень любопытный и шаловливый. Зачем вам понадобились лошади, горе мое?
Пойманный разразился сердитым щебетом.
— Ругается! — весело сказал Бар. — А вот я тебе крылышки-то поотрываю! Посмотрим, как тогда будешь порхать, мерзавец! А ну, быстро свисти своим, чтобы вернули лошадей — всех до единой! Поиграли, и будет. Вернете лошадей — я тебя отпущу.
— А если они не захотят его выручить? — спросила я, кивнув на притихший лес.
— Еще как захотят! — уверенно ответил Бар. — Эти существа — самые древние жители Лаверэля. Когда-то, наверное, только они и жили. Еще до Раскола. Их не так уж много осталось. Стаи Пеглевых детей держатся вместе многие сотни и тысячи лет. Так что они очень привязаны друг к другу. А что пакостят… Так поживешь с ихнее, не так заозорничаешь.
Существо тем временем жалобно свистало, смешно выпячивая губы. Мне было жаль этого красивого ребенка… Пеглево дитя, которому от роду много тысяч лет — вот почему глаза у него совсем не детские, не шаловливые…
