Зала суда Магии представляла собой амфитеатр, только места для председателей Визенгамота располагались на отдельном возвышении. Эта Зала была больше, чем та, где Поттеру уже пришлось побывать по смехотворному обвинению после своего четвёртого курса, и предназначалась она, как понятно из названия, для суда Магии над теми, кто нарушил её, магические, а не человеческие, законы. Да и то, ритуал по «призыву» самой сущности Магии, конечно, не проводили на каждом заседании, так как была отлаженная система, по которой магия самого зала выносила приговоры обвиняемым. Саму суть Магии «призывали» только когда человек обвинялся в серьёзных множественных преступлениях и наказание требовалось изощрённое, чтобы обвиняемый прочувствовал всю тяжесть совершённого.
Усевшись на отведённое ему место в первых рядах, Поттер наблюдал за тем, как прибывают последние приглашённые. Мельком он увидел мистера и миссис Поттер с детьми, которые сели в другом конце зала, где их с лёгкостью можно было разглядеть с места Гарольда. Помимо них он заметил ещё нескольких членов Ордена Феникса, а также людей, которых был рад видеть куда больше: Марволо в своём новом амплуа, Северуса, Сириуса... Когда все заняли свои места, через отдельную дверь вошли предсетатели и уселись на возвышении, после чего несколько авроров ввели обвиняемого. Дамблдор растерял всю свою напускную добродушность и цепким взглядом обвёл зал, усевшись в кресло, что стояло в середине «амфитеатра».
В зале воцарилась мёртвая тишина и все присутствующие уставились на председателей Визенгамота, в частности, на его нового главу — Пола Норфолка, Лорда Норфолка. Он был избран довольно поспешно после ареста Дамблдора, но, судя по информации, которую Гарольд получил из разных источников, человеком он был более чем подходящим и Люциус не подвёл. Лорд Норфолк являлся представителем тех, кто во время противостояния между Орденом Феникса и Пожирателями Смерти занимал нейтральную позицию. Как припоминал сам Марволо, когда он только поступил в Хогвартс на первый курс, то Пол Норфолк уже заканчивал школу. Позже, когда тогда ещё Том Риддл начинал свою политическую карьеру, им тоже приходилось встречаться, и Пол даже высказывал своё мнение, которое во многом сходилось с мнением самого Тома. Но потом Риддл создавал всё больше и больше крестражей, сам становился всё более безумным, а его идеи — всё более кровожадными. Так что не странно, что вначале относившийся вполне благосклонно к деятельности Тома Лорд Норфолк, когда тот начал терять голову, ушёл в сплошной нейтралитет, как и несколько других Лордов.
Но это всё сейчас не так важно, вернёмся к суду. Итак, взгляды большинства присутствующих обратились к Лорду Норфолку, который в это время как раз показательно прокашлялся, привлекая всеобщее внимание. Дальше он начал освещать причину, по которой все собрались в Зале заседаний Магии, а именно — зачитал обвинения, предъявляемые «достопочтимому» мистеру Альбусу Дамблдору, а также объяснил несведущим по какому принципу происходит заседание Магии и что вообще это значит:
— Мы собрались здесь, в этом зале, потому что мистер Дамблдор нарушил не только законы Министерства Магии, человеческие законы, но и законы самой Магии. Из-за этого было решено открыть Зал заседаний Магии, закрытый, между прочим, по настояниям самого мистера Дамблдора, как тогдашнего Главы Визенгамота, — Норфолк выдержал паузу, давая каждому возможность осознать сказанное с явным намёком замечание. — К вашему сведению, кресло обвиняемого стоит посреди рунного круга, который отреагирует на заклинание, что я произнесу, как Глава Визенгамота, вызвав всплеск энергии, необходимый нам, чтобы «призвать» Магию. Но перед тем, как начать, я должен спросить нет ли у подсудимого желания что-либо сказать в своё оправдание?
Дамблдор, всё это время сидевший с неприступным видом, самодовольно и даже нахально усмехнулся, поднял левую руку вверх и торжественно произнёс:
— Фоукс!
И... ничего не произошло. Обвиняемый, прождав так несколько мгновений, захлопал глазами и, как дурак, ещё раз повторил уже произнессённое имя, только не так уверенно. И правильно, ведь опять ничего не произошло. Тогда его рука начала медленно опускаться назад, на колени, а её хозяин сидел, как громом поражённый, и по лицу можно было увидеть как суматошно работают шестерёнки в его голове.
