— Да, — отвечает он, пожимая плечами.
Я задумчиво постукиваю себя по подбородку, затем щелкаю пальцами.
— Я хочу с ними познакомиться.
Кристен приподнимает бровь.
— Не смотри на меня так. Они могут быть Судьбами, но они также правители других королевств. Если у вас встреча наследников, то мы с братом должны быть приглашены.
Я опускаю корону, плотно прижимая ее к голове.
— Если, конечно, вы не хотите продолжать оставаться врагами.
— Твой брат хочет моей смерти.
Я смеюсь.
— А почему нет? Знание, что твоя семья — причина, по которой у меня отняли мою?
Он хмурится.
— Я думал…
Я обрываю его.
— Очевидно, перестань думать, потому что у тебя это плохо получается, — я упираю руки в бедра. — Только потому, что ты излил мне свое сердце, поцеловал как Бог и вернул мне мою лучшую подругу, не означает, что все прощено.
Левый уголок его губ приподнимается, когда он обвивает рукой мою талию.
— Ты хочешь сказать, что я не смогу быть с тобой сегодня вечером?
Я усмехаюсь.
Его улыбка становится шире, когда он проводит рукой по моей груди, проникая пальцами под золотистую ткань моего платья и дразня мой сосок.
Жар заливает мое лицо. Мой язык завязывается в нерушимый узел. Я резко выдыхаю, когда он полностью обхватывает ладонями мою грудь и притягивает меня к себе, обхватывая мои мягкие изгибы своими твердыми краями.
Он наклоняется к моему уху и слегка посмеивается, когда по моей коже пробегают мурашки.
— Хм, — напевает он.
— Ты когда-нибудь скажешь мне, что это значит? — выдавливаю я низким голосом между прерывистыми вдохами, пока он щиплет, играет, щелкает.
Он покусывает мое ухо, потом шепчет:
— Это значит, что я хочу тебя, — тепло его руки покидает мою грудь, и я прикусываю язык, чтобы удержаться от хныканья от отчаяния.
Разочарование быстро проходит, когда его рука находит разрез на моем платье. Он медленно проводит рукой вверх по моему бедру.
— Вопрос в том, — говорит он, отстраняясь, чтобы показать свой бесконечный взгляд, искрящийся чистой похотью.
Темно-бордовые и темно-сливовые нити игриво описывают медленные круги вокруг его серебристых зрачков.
— Ты хочешь меня?
Я крепче сжимаю флакон Гретты. Что бы мне сказала моя подруга? Более того, могу ли я провести с этим мужчиной одну ночь и никогда больше не думать о нем? Мое сердце болит.
— Я не могу, — шепчу я.
И вот так его рука исчезает с моего бедра, вместе с жаром, растущим внутри меня.
Кристен убирает прядь выбившихся волос с моего лица, затем грустно улыбается.
— Все в порядке, красавица. Я уважаю тебя еще больше за то, что ты не простила меня. Я бы тоже себя возненавидел.
— Я не ненавижу тебя, — говорю я честно. — Я просто… Я не могу. Было слишком много боли.
— Я хочу… Я хочу двигаться дальше.
Кристен делает шаг назад. Замешательство борется с болью на его лице.
— Двигаться дальше?
— Ты женишься на Хармони, — говорю я, — и ты солгал мне, Кристен. Ты обещал мне, что понятия не имеешь, кто такой мой брат. Ты помог заманить меня в ловушку.
— Я знаю, и мне жаль…
— Я не могу, — повторяю я, на этот раз сильнее. Я расправляю плечи. — Я не буду.
Его взгляд становится умоляющим.
— Зора…
— Нет, — я качаю головой. — Это, что бы это ни было, как бы хорошо это ни ощущалось, это неправильно.
Лицо Кристен мрачнеет.
— Не делай этого.
Я поправляю платье, поправляя ложбинку на груди, затем провожу руками по блестящей ткани.
— Любовь всей моей жизни в неподходящее время, — бормочу я и качаю головой. — Иди домой. Пригласи меня и моего брата на эту встречу. Позаботься о своей невесте.
— И кем мы будем? — он огрызается. — Не проси меня быть твоим другом.
— Терпимостью. Мы будем терпимы друг с другом.
Слезы щиплют мне глаза, но я не даю им пролиться.
Кристен долго изучает меня, сжимая и разжимая кулаки, обдумывая способы спасти ситуацию.
Но правда в том, что его прикосновения восхитительны, но его слова кажутся… неправдивыми. Как я могу доверять всему, что он говорит? Кем он хочет быть?
Наконец, он кивает и подходит к тому месту, где оставил маску, берет ее и завязывает на глазах.
— Я ничего не могу сделать? — спрашивает он, снова поворачиваясь ко мне.
Я прикусываю язык так сильно, что идет кровь. Я съеживаюсь и касаюсь макушки, пытаясь напомнить себе, каким могло бы быть будущее, кем я могу стать, если просто позволю ему уйти. Я не хочу быть любовницей, впадать в драму и депрессию, которые связаны с расстоянием между нами. Я всегда была самостоятельной женщиной. Никакое количество горя или даже любви этого не изменит.
Я ухожу от него, не отвечая. Это то, что я пыталась сделать в самом начале наших отношений, но он пригвоздил меня к стене кинжалами. Это практически мой проклятый язык любви. Часть меня задается вопросом, последует ли он за мной снова.
Я осмеливаюсь оглянуться назад, и мое сердце замирает от того, как побежденно он держит себя, от его бесконечного взгляда, далекого и темного.
