Я склонен в это верить, поскольку был на его свадьбе. Николетт была яркой звездой. Все еще бледная и с таким хмурым выражением лица, что большинство мужчин убегали, но в ней чувствовалась живость, сила. Затем она привязалась к Каллуму, и теперь они пара, созданная из надгробий.
Это одна из причин, по которой я поклялся не брать нити у мертвых. Единственным человеком, для которого я сделал исключение из этого правила после многих лет выздоровления от пыток моего отца, была…
— Мы еще не можем начать. Двое гостей еще не прибыли, — выдавливаю я.
Все взгляды за столом обращены ко мне. Брови приподнимаются. Губы опускаются. Даже скучающее выражение лица Савина становится любопытным.
— Вы все знаете, что у Королевства Эстал был союзник в Подполье, маленькое, но безжалостное Королевство, отдельное от нашего собственного. Вайнеры.
Я сглатываю при упоминании этого имени.
— Твой отец позаботился об этом, — говорит Савин, отмахиваясь от целого королевства, как от пустяка, которым оно никогда не было.
Я стискиваю зубы.
— Не совсем. Он уничтожил Подземное Королевство и его союзы, но Подполье продолжало жить. За последние два десятилетия в нем сформировалась система криминальных авторитетов. Поначалу беспокоиться было не о чем. Люди выпускали пар. Но игнорировать преступления стало все труднее, особенно после смерти моего отца.
— Звучит как внутреннее дело Эстальского королевства, — перебивает Каллум.
— Да, переходи к делу, — Бронз складывает руки на груди.
— Они снова восстали. Двое наследников Вайнера.
Я откидываюсь на спинку стула.
— И они считают, что как наследники, они имеют право сидеть за этим столом. Они почти объявили войну, если их проигнорируют.
— Опять же, — строго говорит Каллум, — внутреннее дело. Я бы вряд ли назвал королевством двух наследников, у которых нет последователей.
Я мрачно усмехаюсь над этим. Я ничего не могу с собой поделать. Несмотря на разбитое вдребезги мое сердце, на тьму, которая расцветает внутри меня, я говорю:
— На твоем месте я бы не недооценивала их.
Затем, прежде чем я успеваю остановить свои пальцы, вцепляющиеся в крышку стола:
— Особенно их новую королеву.
Савин выпрямляется, замечая мой дискомфорт, и настороженность — впервые за все время — появляется на лице мужчины.
— Кто-то из них — Судьба?
При этом вопросе за столом воцаряется гробовая тишина. Все становятся выше ростом, демонстрируя свою силу. Даже жены. Отряд ведующих. Напряжение большими волнами прокатывается позади меня, и я знаю, что Кайя и Тейлис ждут там в тени, задрав подбородки.
— Нет, — говорю я.
Это как будто вся комната делает небольшой, неглубокий благодарный вдох.
Я съеживаюсь и говорю более уверенно.
— Они не следуют законам Судьбы, и Королева, она… она…
Я пытаюсь подобрать слова, изо всех сил пытаюсь говорить о ней в таком ключе. Но я почувствовал это, когда попытался разобраться в ее нитях. Я знал, когда она могла различить татуировку на моей груди через иллюзию. Я понял, кем она была, в ту секунду, когда она описала, как выглядела эта татуировка. Ей и никому другому, за исключением…
— Она несет в себе силу Нуля.
Лица бледнеют, даже у Каллума и Николетт. С таким же успехом они могли бы быть призраками.
— Сила Нуля — это легенда, — рычит Савин, от магии в его голосе дребезжит посуда на столе. — Это невозможно, — утверждает он.
Я делаю глубокий вдох и открываю рот, чтобы продолжить, объяснить, что я увидел, когда нырнул в ее голову.
Но двери дворца распахиваются в тот же миг. Каблуки гордо цокают по мраморному полу, когда две тени проскальзывают под аркой.
— Она не знает, — выдавливаю я достаточно тихим голосом, чтобы Наследники Вайнера не услышали.
Затем Бронз просто добавляет, его глаза следят за братом и сестрой, когда на них падает свет люстр.
— Тогда так и останется, — приказывает он.
Каждая из Судеб по очереди кивает с серьезным выражением лица.
Но я ничего не делаю. Я ничего не могу поделать, когда мои глаза находят ее, находят чертову корону на ее блестящей белой копне волос. Вижу эту красивую —
Ее глаза сверкают торжеством, пока не останавливаются на мне, пока она не видит боль, которая, я знаю, должна быть ясна как день на моем лице. Я никогда не умел хорошо скрывать свои истинные чувства. Так долго быть с ней рядом убивало меня. Теперь, когда она отвергла меня. Теперь, когда я, возможно, никогда больше не узнаю ее прикосновений…
— Ну что, я получу чертово представление, или вы все так и будете сидеть здесь и глазеть на нас? — Зора выплевывает.
Глава 7
КРИСТЕН
Зора нетерпеливо вытягивает ногу и переносит вес тела на другую. Разрез ее платья скользит по этой вытянутой ноге, выставляя напоказ ее мягкую, бархатистую кожу.
