Мария не замечает перемены во мне. Она тянется ко мне, её губы едва не касаются моих. Ещё мгновение — и возврата не будет. Я делаю единственное, что могу. Наклоняюсь к её уху и шепчу.
— Мария, ты не в моём вкусе.
На долю секунды она замирает. Затем резко отстраняется, её лицо в полумраке преображается.
— Что⁈
Голос её больше не сладкий, а острый, как клинок.
— Не в твоём вкусе? Ты смеёшься надо мной, Демид⁈ — её глаза вспыхивают, она сжимает кулаки. — Ты сам разглядывал меня так, словно хотел сжечь взглядом- словно звал меня к себе.
— Звал? Ты ошибаешься. Я никогда тебя не звал.
Ухмыляюсь, натягиваю рубашку.
— Мария, прости, но я человек изысканных предпочтений.
Её лицо заливает румянец. То ли от гнева, то ли от унижения. Грудь вздымается быстро, как перед бурей.
— Барон, вы ещё пожалеете.
Только усмехаюсь.
Мария резко разворачивается, хватая платье. Её плечи напряжены, спина прямая, как у оскорблённой богини.
Она идёт к двери, а потом вдруг останавливается, не оборачиваясь.
— Желаю вам спокойной ночи, барон. Пока она у вас ещё есть.
Чертовка! Как же она хороша в такие мгновения.
Дверь за ней захлопывается, свеча вспыхивает сильнее. В комнате пахнет едва ощутимым запахом серы.
Медленно провожу языком по зубам. Спокойной ночи?
Мария пожелала именно это.
С утра я веду себя так, будто ничего не произошло. Вчерашней ночи как будто не было.
Я спокоен и невозмутим.
Мария буквально давится злостью, но у меня нет времени разбираться с ее праведным гневом. Нас ждет дорога.
Резко отбрасываю все посторонние мысли в сторону.
— Господа, утро начинается с кофе, а затем отправляемся в путь!
Сегодня здесь собрались все.
И граф Никольский и сталкер Степан со своим вооруженным отрядом из десяти человек.
Два броневика катят по размытой дороге к усадьбе деда Андрея. Васька, сидя рядом, насвистывает какую-то песню и подкручивает усы.
— Ваше благородие, у вас за спиной прямо сейчас взорвётся буря, — он кивает в сторону Марии. — Я бы на вашем месте держал защиту, а то, глядишь, сгорит ваш благородный кафтан.
— Переживу, — бурчу в ответ и смотрю вперед. — А ты, Васька, завязывай. Не до шуток сейчас. Дело жизни решаться будет.
Васька умолк, уставившись в окно с важным видом.
Мы подъезжаем.
Но ворота закрыты. На стенах усадьбы стоят гвардейцы, их красные мундиры сверкают на солнце. Вся усадьба битком набита охраной. Васька присвистывает.
— Да, дед Андрей не мелочится. Я думал, он дружинников своих выставит, а он сразу гвардейцев пригласил. — Васька хмурится. — Это неуважение, ваше благородие.
— Это перебор, — соглашаюсь я.
Но ничего.
Двери заперты? Так я их открою.
Поднимаю руку, и воздух вокруг трескается, словно лед под копытами лошади. Сотни нитей магии оплетают ворота, разъедая металл. В следующий миг створки со скрипом распахиваются.
— Бей-беги, господа! — слышен чей-то крик.
Первый гвардеец бросается на нас с алебардой. Я взмахиваю рукой — земля под ним вздыбливается, выбрасывая его в воздух. Васька тут же ловко пинает его сапогом в бок.
— Летать научился? Молодец, хвалю!
Граф Никольский уже мечется в гуще боя, его клинок сверкает в солнечных лучах.
Степан Симохин со своим отрядом действует жестко и четко. Чувствуется, что опыт боевой имеется. Оно и понятно, там, где растут кристаллы, там и монстры водятся. Попробуй отвоюй еще у них.
Двое его бойцов — сталкеров ставят щиты, прикрывая нас от стрел, еще трое обрушиваются на врага с алебардами.
— Не вставайте кучкой! — кричит Степан. — Разделиться!
Вскидываю руку, и магический импульс взрывается в воздухе, сбивая сразу троих гвардейцев. Один пытается встать, но тут Васька мечет кинжал прямо ему под ноги.
— Сиди, солдатик! — кричит он.
Еще трое гвардейцев рвутся ко мне. Я не даю им и шанса — огненный вихрь срывается с ладони и накрывает их. Они валятся на землю, едва успев закричать.
Наконец, путь к дому открыт. Васька обтирает клинок о рукав ближайшего гвардейца.
— Путь свободен. Пойдемте к дедуле чайку попьем!
Мы врываемся в дом. И замираем.
Внутри нас уже ждут.
Вторая волна гвардейцев. Их вдвое больше, и все с ружьями на изготовку.
— Ну и ну, — протягивает Васька, щурясь. — Барон, кажется, нам здесь не рады!
Гвардейцы одновременно поднимают оружие.
— Огонь! — раздается голос командира.
И в этот момент я выбрасываю обе руки вперед, создавая щит. Пули врезаются в него, рассыпаясь искрами.
— Что ж, господа, — говорю с ухмылкой. — Кажется, теперь только всё начинается!
Сквозь зияющие проломы в стенах особняка прорываются последние двадцать гвардейцев — закованные в сверкающие кирасы, с саблями, светящимися тускло-голубым сиянием зачарованной стали.
Их лица скрыты под масками с гравировкой, но я вижу их ярость и отчаяние- они не сдадутся.
Они не могут сдаться.
Перед ними — Архимаг Георгий, пожилой, в лохматой мантии, что уже пропиталась чужой кровью. В его глазах пляшет голубое пламя.
В то же мгновение в моих ладонях появляются — пульсирующие сферы чистой энергии.
— Вперед! — рычу я, разжимая пальцы.
