Сижу за столом, разрезая сочный кусок ветчины. Солнце лениво пробивается сквозь тяжёлые гардины, подсвечивая серебряные ножи и кружки с горячим чаем.
Семён Колтов вполголоса обсуждает со мной свежие газетные сплетни, пытаясь отвлечься от тяжких дум о своем дяде — князе Александре Колтове.
А мой брат Арсений, как всегда, вежливо скучает. Напротив, две дамы-некромантки — Нина Сергеевна и Мария — неспешно размешивают чайные ложки в своих чашках, хотя по выражению лиц заметно — им есть что сказать. Но они помалкивают.
Семен пробегает строчки газеты и внезапно вскидывает глаза на всех присутствующих, явно обнаружив в статьях что-то любопытное.
— Граф Алексей Гаврилов, — негромко говорит Колтов, перегибаясь через стол и шурша страницами газеты, — помер. Внезапно. А завещание его ещё внезапнее — всё имущество достаётся какой-то Марии. Незаконной дочери.
Поднимаю бровь. Арсений уклончиво пожимает плечами, а Нина Сергеевна делает вид, что это её не касается.
— Ах, эти семейные драмы! — хмыкает фамильяр Зир. — Безутешная вдова в слезах, законные дети на паперти, а неизвестно откуда взявшийся бастард получает дворцы и золото. Какой чудесный сюжет для мелодрамы.
— Сюжет явно для уголовного дела! — добавляет Семён, кидая взгляд на Марию. Та сидит неподвижно, пальцы сжимают ложку так, что костяшки белеют.
Разумеется, не могу упустить момента поддеть Нину Сергеевну.
— Мадам, вы ведь некромант. Как вам внезапные смерти и ещё более внезапные завещания? Как думаете, граф сам подпись на завещании ставил?
Нина спокойно допивает чай. Откладывает чашку.
— Барон, — произносит она ровно, — в этом мире есть вещи, о которых лучше не знать. И лучше не спрашивать.
Семён хмуро фыркает. Я усмехаюсь.
— Что ж, значит, мне точно стоит узнать, — говорю я.
И именно в этот момент двери с грохотом распахиваются.
В гостиную, залитую солнечным светом, врывается капитан гвардии. Молодой, но с волчьим оскалом и холодными серыми глазами. За ним — дюжина солдат в синих мундирах, сверкающие кирасы, рукояти шпаг. На белоснежном кафельном полу остаются следы грязных сапог.
— Кто здесь Мария? — голос у капитана чеканный, сталью звенящий.
Мария вскакивает, дыхание сбивается в короткий судорожный вдох. Лицо белее скатерти.
— В чём дело? — встаю я, скрестив руки на груди.
Капитан молча протягивает мне бумагу. Бегло пробегаю глазами.
Ордер на арест.
— Бастард графа Алексея Гаврилова обвиняется в мошенничестве, подлоге и… — капитан на мгновение отрывает взгляд от документа, изучая наши лица, — убийстве.
Гвардейцы сдвигаются в сторону Марии.
— Это ошибка! — всхлипывает она. — Я… Я ничего не делала!
— Ах, вот как, — спокойно произносит капитан, заглядывая ей в глаза. — Значит, вы хотите сказать, что граф подписал завещание добровольно?
Мария открывает рот… и тут же закрывает.
Зир, сидящий у меня на плече, лениво облизывает коготь и шепчет.
— Должен заметить, хозяин, мы, кажется, присутствуем при великолепном фарсе. Или при начале очень плохого дня.
Косо смотрю на фамильяра, но ничего не говорю.
Потому что у Нины Сергеевны на лице — спокойствие. Совершенное, абсолютное спокойствие. Как у человека, который уже знает, что случится дальше.
И в этот момент я понимаю — нас затянуло в нечто куда более тёмное, чем просто завещание и пара ренегатских некромантов.
— Может, вы нам все –таки объясните, что произошло? — спрашиваю у Нины Сергеевны я. Голос мой звучит ровно, но внутри всё кипит.
Нина Сергеевна нервно поправляет платок и отводит взгляд. — Это ужасное недоразумение. Мария ни в чём не виновата!
— Это не нам решать, — резко обрывает её капитан. Он стоит, развернув плечи, кулак сжимает рукоять шпаги. — У меня приказ арестовать Марию и доставить её в тюрьму. И ваши объяснения меня не касаются.
— Что значит не касаются? — брат Арсений выходит вперёд, высокий, в чёрном сюртуке, суровый. — Это наша семья! Вы не можете просто так её забрать!
— Он может, — хмыкает боярин Семён Колтов, прищурившись. — Вопрос в другом- кто дал этот приказ и почему? Потому что вся эта сцена выглядит, мягко говоря, подозрительно.
— Да уж, — вмешивается Зир, скрестив лапки и прячась за моей спиной. — Мария, конечно, ангелом не была, но в тюрьму её — это уж чересчур!
— У нас теперь просто так хватают кого угодно? Капитан, у вас вообще есть совесть? — возмущенно произносит Нинель.
Капитан медленно поворачивает голову к тете Нине, глаза его вспыхивают гневом.
— Ещё одно слово, и я арестую вас за неуважение к власти.
Нина Сергеевна сердито поджимает губы.
— Вот оно что! — возмущается Зир. — Власть у нас теперь настолько хрупкая, что её даже фамильяры могут подточить парой слов. Не говоря уже о бедняжках женщинах в зрелом возрасте. Да вы хуже моего хозяина — он хоть иногда шутки понимает!
— Зир, замолчи, — говорю я, ощущая, как напряжение в комнате сгущается.
Хотя насчет «бедняжки» женщины в зрелом возрасте он явно перегнул. Уверен Нина Сергеевна так просто это не оставит.
А лучше бы все — таки оставила, пока я сам не разберусь, как действовать в этой патовой ситуации.
