Телефон ее лежал рядом, на столике. Оля взяла его, чтобы посмотреть время. Оказалось без пяти минут девять. Если бы старые часы не сломались, то вскоре забили бы. Ольга бросила взгляд на их циферблат. Как раз показывают девять, но стрелки не бегут, они давно замерли.
Оля собралась вернуть телефон на место, как он пиликнул. Это пришло сообщение.
«Привет еще раз, это Миша. Завтра в десять к тебе подъедет автомеханик по имени Абдула и посмотрит тачку». Не успела она отправить в ответ «спасибо», как пришло еще одно сообщение: «Был очень рад с тобой повидаться. Спокойной ночи».
Она пожелала ему того же, хотя понимала, что майору Зорину сейчас покой только снится.
Оля непроизвольно улыбнулась, вспомнив его реакцию на прощальный поцелуй. Готова была поклясться, что Мишаня засмущался.
«Это странно, но мило, — подумала Оля. — Ему тридцать пять, он бравый полицейский, видный мужчина с опытом семейной жизни. — Он вскользь упомянул о том, что разведен, когда собирал инструмент Норриса. — Но он разрешил своему внутреннему мальчишке показаться, позволил ему приподнять забрало на доспехах брутального мужика, и это умиляет…»
Оля поймала себя на том, что впервые за время, прошедшее со смерти сына, она заинтересовалась кем-то. И не просто прониклась симпатией к человеку, а ощутила романтическое чувство. Пока легкое, едва уловимое, но греющее сердце. Мишаня привлекал ее как мужчина. Ей нравилось его лицо с ямочкой на одной щеке и родинкой на другой, его волнистые волосы, его большие и теплые ладони, его бас, его смех, его привычка морщить нос, когда светит солнце, а не щурить глаза… Глаза его ей тоже нравились! Правда, Оля не поняла, какого они цвета, но это и не важно. Главное, что смотрят они спокойно, а на нее еще и ласково…
Интересно, у Миши остались к ней какие-то чувства? Судя по поведению, да. Но разве такое возможно? Ладно бы в подростковом возрасте встречались, целовались, миловались, но они детьми познакомились и совсем не успели друг друга узнать. То была всего лишь влюбленность, и только со стороны Мишани. Такое чувство через года не проносят!
Оля тряхнула головой, отгоняя эти думы. Слишком их много для первого раза. Нужно постепенно себя приучать к мыслям о романтических отношениях. А она так разогналась, что скоро начнет представлять себя стоящей у алтаря с Зориным под руку, тогда как он всего лишь пошел на поводу у внутреннего ребенка и засмущался, когда его чмокнула в щеку та, в кого он был влюблен мальчишкой.
Отложив книгу, Оля опустила голову на подушку. Читать ей расхотелось, да и в сон клонило. Теперь она понимала бабушку, что отправлялась на боковую в девять. Сразу после боя часов.
Перед тем как закрыть глаза, Оля нажала на экран телефона, чтобы увидеть точное время. До назначенного часа оставалось пять секунд.
— Один, два, три, четыре… — начала считать Оля, следя за электронной стрелкой. И как только она достигла самого верха…
Забили старинные часы!
— Дом, ты со мной заговорил, — умилилась она. — Спокойной тебе ночи.
И, оставив телевизор на почти беззвучном, сомкнула веки. Не прошло и минуты, как она уснула.
Он смотрел на нее с нежностью. Какая дивная барышня. Свернулась калачиком, ножки изящные к груди подтянула, руки сложила лодочкой и под щеку подсунула, чисто дитя…
Гамлету вспомнились подружки-сектантки. Они спали на животе, разбросав ноги. Поза не очень красивая, поэтому он изменил ее, когда пеленал девушек в простыни перед погребением. Тогда он не знал, что кто-то увидит, во что они превратились, лежа в земле. Когда он на днях проходил мимо старого кладбища и увидел, как на месте сторожки работает техника, испугался… Испугался именно того, что девушки предстанут перед посторонними взорами безобразными. Он хоронил их безупречными, и до сих пор они остаются такими в его воображении.
Он надеялся, что тот участок погоста превратят в зону для торговли. Закатают в асфальт, поставят палатки, где можно будет приобрести цветы, венки, траурные ленты. Но у директора кладбища были другие планы, поэтому покой двух прекрасных девушек был потревожен.
Гамлет передернулся, представив, как ковш врезался в тело одной из них и оторвал ногу.
Хорошо, что он этого не видел, а только слышал рассказы очевидцев. Сейчас только об этом в городе и говорят… И все чаще вспоминают о Гамлете!
Он снова посмотрел на спящую в позе зародыша красавицу. Жаль, что она одета во что-то бесформенное, а на ее ступнях носки.
Обнаженная женщина прекрасна! И это не зависит от роста и комплекции. Одежда портит даже хорошую фигуру. Она придает ей неестественные формы. Деловой костюм загоняет даму в рамки. Модный нынче оверсайз погребает тело под складками ткани. Обтягивающие вещи подчеркивают одни лишь недостатки. А если еще вспомнить про обувь! Эти туфли-тиски, бесформенные кроссовки, режущие ноги ботильоны, громоздкие сапоги…
Все ужасно. Но босая женская ступня, она так трогательна. Даже если не в порядке ногти, все равно. Подумаешь, обрезаны кусачками и не покрыты лаком… Прелесть, как ни крути.
