Вася спал, свернувшись калачиком на ее коленях. Вымотался, бедняга! В его шерстке было столько блох, что Оля вымывала их трижды. Для этого купила специальный шампунь в «Вавилоне», но он оказался бесполезным, с паразитами справилось мыло из бабушкиных запасов. Оказалось, в годы дефицита она закупила не только цветочное, но и банное, дегтярное, а также дустовое. Последнее Оля узнала по отвратительному запаху. Когда ей было пять, она завшивела, и бабушка мыла ей голову этим вонючим мылом. Потом обертывала ее полиэтиленом, заматывала полотенцем и заставляла ходить полчаса. По истечении этого времени тюрбан снимался, волосы промывались и вычесывались. После трех процедур вши исчезли. Но яйца свои они все равно успели отложить, и бабушка снимала каждую гниду ногтями, чтобы Олина мать ничего не заподозрила.
…Близился вечер. Все дела были переделаны, и Оля решила съездить в микрорайон, чтобы купить приличный спортивный костюм. В Москве она их не носила, но в Ольгино пересмотрела свое отношение к этому виду одежды. И удобно, и практично, и уместно для города, где треть населения живет в частных домах, а у остальных есть если не дачи, то садовые участки.
Сняв Васю с коленей, Оля пошла одеваться. Из того немногого, что привезла, выбрала брюки и блузку, и их пришлось гладить через марлю, потому что утюг в доме был еще советский. Но усилия того стоили: выглядела она отлично.
— Для кого нарядилась? — спросила у своего отражения Оля. — Еще вчера рассекала в джинсах и свитере, а сегодня полный парад.
— Для Мишеньки, — ответило оно. — Вдруг встретится случайно? Или неслучайно? Отработал уже, наверное.
— Я нарядилась не для кого-то, а для себя, — возразила отражению Оля. — Если не делать этого, то можно врасти в фуфайку и калоши. Тогда спортивный костюм станет выходной одеждой. А я не только в ТЦ, но и на прогулку собираюсь. В парк схожу, мороженого поем на лавочке.
Но выйти из дома Оля не успела. В дверь постучали, когда она выбирала, что обуть: кеды или босоножки. Другой обуви она с собой не взяла, и это значит, нужно в торговом центре посмотреть и ее.
Открыв дверь, она увидела перед собой незнакомую женщину в очках. Крупную, белесую, улыбающуюся широко, но натянуто.
— Вы жена Бориса? — Оля решила, что перед ней племянница Годзиллы, и немного струхнула. Вдруг эта женщина ревнует своего благоверного ко всем дамам, с которыми он общается? Или ей не понравилось то, что Оля уволила Норриса?
— Нет, я Елизавета Воеводина. Журналист.
— И чем я могу вам помочь?
— У меня к вам серьезное предложение, мы можем его обсудить?
— Мне сейчас некогда, извините.
— Уделите мне хотя бы десять минут, гарантирую, вы не пожалеете.
— Ладно, заходите. — Оля решила, что может и припоздниться чуть-чуть. ТЦ работает до десяти, а сейчас только начало восьмого. — Но давайте поторопимся.
Елизавета разулась на коврике. Ее ботинки напоминали мужские и по фасону, и по размеру. Мать подобных женщин называла йети, она очень гордилась своей маленькой ножкой и досадовала на то, что у дочери тридцать девятый. Не самка снежного человека, конечно, но и не Золушка.
— Чай не предлагаю, но, может быть, хотите воды?
— Нет, спасибо.
Воеводина с интересом оглядывала кухню, в которую ее привела Оля.
— Уютно, — сказала она. — Но сильно пахнет дихлофосом. Насекомых травили?
— Избавляла кота от блох. — Она мыла Васю в кухне, а не в бане. — И пахнет дустом. Так что у вас за предложение?
— Вы слышали обо мне?
— Краем уха. Вы работали в местной газете и освещали убийство моей тетки.
Гостье эта характеристика не понравилась:
— Я первый человек в этом городе, кто заявил о том, что в Ольгино орудует маньяк. И именно я дала ему прозвище Гамлет.
— Вас вроде бы за это уволили из газеты.
— Вышвырнули не только из редакции, но и из города.
— Вам угрожали?
— Не открыто. Скорее, намекали на то, что в Ольгино мне больше не рады, и настоятельно рекомендовали уехать. Боялись, что я продолжу рубить правду-матку, распространяя самиздат. — Чем больше она говорила, тем сильнее краснела. — Я решила отступить, но не сдаться. Знала, Гамлет вернется. Но шли годы, а о нем ничего…
— Теперь вы хотите всех ткнуть носом? Доказать, что были правы?
— Безусловно. А еще и вернуть себе карьеру и заработать много денег на сенсации.
— Дерзайте. Но при чем тут я?
— Вы — ближайшая родственница первой (и самой важной!) жертвы Гамлета.
— Есть ближе — моя мать.
— Зато она далеко, а вы тут. И живете в доме, в котором Гамлет начал свой путь убийцы. Я хочу написать серию статей и снять документальный фильм.
— Вас опередил Сарик-косарик.
— Кто?
— Популярный блогер, живущий в Ольгино. Он уже освещает дело Гамлета. Запускает эфиры, снимает видосики…
— Он клоун из интернета, а я серьезный журналист, — оскорбилась Елизавета и стала пунцовой.
— Этот клоун уже зарабатывает на контенте, а вы только планируете.
— Он опередил меня, да? Предложил сотрудничество? Если так, то откажитесь, потому что я заплачу больше. Могу авансом, у меня есть накопления…
