— Знаешь, что я подумала? — Тетка подошла к висящему на стене зеркалу и стала поправлять воротник. Она всегда выглядела аккуратной, даже в огород выходила в чистом, хоть и знала, что запачкается. На люди же Кира показывалась принаряженной. Сегодня на ней была блузка с вышивкой, юбка-годе, капроновые колготки. — Я подумала о том, что Бобриха может что-то скрывать. Ее уверенность в смерти Агнешки подкреплялась не только гаданиями. Она что-то знала…
— И молчала?
— Может, боялась? Или не до конца понимала, что произошло?
— Вполне возможно, — не стал спорить с ней Зорин. У него и самого возникала такая мысль.
— И вот еще что! Знаю, что Агнешка вела дневник. Об этом Катюшка не раз упоминала. Удивлялась тому, что подруга каждое, даже самое незначительное событие фиксирует.
— Очевидно, она взяла его с собой, когда из дома сбежала. И он сгинул с остальными ее вещами.
— Да, но Бобриха могла дневник прочитать. Она уже совала свой нос в него, и Агнешка из-за этого с ней скандалила. — Она пригладила крашенные хной волосы и, удовлетворенно кивнув, отошла от зеркала. Теперь внешний вид Киры Ивановны безупречен! — Наша дуреха точно к Варлааму рвалась, от любви к нему страдала, а Агнешка как будто охладела к гуру.
— Откуда знаешь?
— Бобриха подглядывала, а я подслушивала. Переживали мы за девчонок, вот и следили… Да не уследили! Катюшка как-то предательницей ее назвала. Не просто же так?
— Думаешь, она очаровалась кем-то другим? И дала ему заманить себя в ловушку, а заодно и подругу за собой потащила? — Тут Зорин спохватился: — Мне нельзя с тобой обсуждать это, так что закончим. Спасибо за заботу и пока.
— Я позвоню, — бросила тетка на прощание.
Зорин допил компот, ополоснул стакан, убрал в холодильник оладьи из печени, достал из ящика пакет с искусственными цветами и покинул кабинет.
В «косой» дом он зашел с опаской. Казалось, тот может рухнуть в любой момент.
— Кто там ходит-бродит? — послышался голос Марфы из кухни. Двери она не запирала, и Зорин смог беспрепятственно войти.
Пригнувшись, чтобы не задеть потолочную балку и не спровоцировать обрушение крыши, он переместился в комнату с длинным столом, некогда обеденным. Теперь же на нем лежали венки, которые смастерила Марфа. Сама она стояла возле печи и кидала в нее обломки старого табурета. На нормальные дрова она, судя по всему, не тратилась.
— Здравствуй, Марфа, — поприветствовал ее Михаил. — Красивые у тебя венки получаются.
— По картинкам из интернета делаю, — с гордостью проговорила она.
— Умеешь пользоваться?
— Я-то? — Она хрипло рассмеялась. — Не. Михалваныч мне распечатывает. — Она задвинула заслонку, вытерла вспотевшее лицо. — Ты почто пришел? Не за венками? Дед твой, слышала, захворал. Не помер?
— С ним все в порядке. — И трижды сплюнул через левое плечо. Деревенская привычка, от которой его так и не отучила жена-горожанка. — С Ванюшкой я могу поговорить?
— Чего тебе от него надо? — напряглась она.
— Хочу задать ему пару вопросов как эксперту по старому кладбищу.
— Мне задай, я, считай, на нем полжизни провела.
Зорин достал пакет с цветами, в нем были и те, что нашли в могилах подруг-сектанток, и подаренные Оле, и переброшенные Пакетом через ворота, и их было не отличить.
— Знаешь, где такие можно найти?
— Это ж старье, — мигом оценила цветы Марфа. — Сейчас уже не делают таких.
— А когда делали?
— В начале нулевых. Из них хорошие венки получались, как живые. Но дорогие, и их плохо брали.
— Синько из этих цветов плел?
— Только он. Остальные и тогда из китайского пластика.
— Ванюшка где мог их взять? Этот букет он перекинул через забор кладбища, — чуть соврал Зорин.
— Откуда ж я знаю? Может, хранил со стародавних времен? Он с детства нычки делает и никогда о них не забывает. Недавно притащил домой картонный пакет из «Копейки». Помнишь, была такая сеть?
— Лет двадцать назад.
— На нем монета нарисована, а ему как раз такой для поделки не хватало. Нашел нычку, достал пакет…
— Понял, понял, — решил не позволять ей увлекаться рассказом Зорин. — Так я могу с Ванюшкой поговорить?
— Попробуй. Только нет его дома.
— И куда умотал, не знаешь?
— Я говорила, что мне новые картинки нужны из интернета. Может, к Михалванычу пошел?
— Сотового телефона у Ванюшки нет?
— Есть. У него только и есть, я в них не понимаю ничего. А он соображает.
— Может, позвоним?
— Не знаю я номера, — отмахнулась она. — Езжай к Михалванычу, я скажу, где он живет.
И Зорин поехал. А что оставалось?
Директор Сейминской школы Горобец находился дома. Был он не один, а в компании двух женщин. Взрослой и юной. Супруги и дочки. Михаил Иванович познакомил Зорина с ними:
— Дарья и Дарья-младшая. Только не шутите о том, что есть и другие имена, мне это очень уж нравится.
— Мы пойдем погуляем, — сказала старшая и увела дочь за руку. Та безропотно подчинилась, хотя до этого была занята рисованием.
— Какая она у вас послушная, — заметил Зорин.
