Сестрица оказалась абсолютно права – Максиному деду было совершенно не до драк. Поначалу его вообще качало как корабль в море. Нам пришлось даже идти рядом с ним, чтоб в случае чего успеть подхватить и не дать упасть. Потом, когда мы, пройдя через несколько пустых комнат, вышли в каменный коридор, Лета взяла Юрия Рафаиловича под руку и завела разговор о Максе. Тот аж расцвел и запел соловьем. Его шаг стал более уверенным, а тело обрело стабильность, перестав шататься маятником из стороны в сторону. Правда, цена "выздоровления" оказалась весьма высокой, поскольку дифирамбы Максу из него забили, как из брандспойта. А "милые истории", показывающие, какой его внучек умница, наверно теперь будут мне сниться всю оставшуюся жизнь.
Я попытался избавиться от подробностей, уйдя подальше от беседующих. Но в пустом каменном коридоре нетихий голос страхолюдины легко преодолевал разделявшее нас расстояние.
Сам же коридор не представлял из себя ничего особенного, если не считать полное отсутствие освещения. Никаких проводов, никаких ламп, только небольшие крючки на стенах. Юрий Рафаилович, в небольшом перерыве между Максиным детсадом и первым классом, пояснил, что раньше здесь висела световая веревка. По его словам, очень удобная штука, поджигаешь с одной стороны, а свечение проходит по всей ее длине. Изобретение горных номов с юга… И опять о внуке…
На рассказе о переходе потомка императоров в нашу школу, мы дошли до перекрывавшей проход каменной плиты, перед которой, высунув язык, сидела Гыкуку. Рядом из стены торчал покрытый толстым слоем пыли рычаг, подсказывая как именно открыть проход. Я, правда, подозревал, что мне не хватит ни силы, ни веса на запуск запирающего механизма, но не попробовать не мог. Однако стоило только протянуть руку, как страшный "Нет!!!" ударил в мою спину не хуже фантастического парализатора.
Замерев, я боязливо оглянулся и узрел несущегося на меня страхолюда! От тихого болезненного старичка, которого Лета последние минут пятнадцать вела по коридору, ничего не осталось. Разве что посох. Да и тот, перестав играть роль старческой клюки, превратился в оружие, которым грозно потрясали над головой. У меня поджилки не затряслись, а оборвались, и я, тоненько пискнув, мгновенно превратился меня в маленький, прячущий голову, комочек.
Надо мной промелькнула огромная тень (кажется, дед просто перешагнул через меня). Ощущение опасности развеялось, и заботливый голос сестры поинтересовался:
– Анжи, ты как?
Дикий старческий вскрик: "Свет!" перебил мой ответ. Мы дружно посмотрели на Юрия Рафаиловича. Тот, не обращая на нас внимания, разразился серией бурных "грыков-крыков". Затем прозвучали не менее бурные ответные Гыкуковые грыгательства, художественно дополненные лязганьем зубов. Последнее прозвучало, так убедительно, что двуногий страхолюд отступил.
– Вот чертова бестия! – возмутился он, поворачиваясь к нам, – не дает посмотреть безопасно выходить или нет. Ну, ладно пойдем другим путем.
Снова пролетев надо мной и разминувшись с Летой, Юрий Рафаилович вернулся к четвертому от плиты крюку. Схватив его левой рукой, он стал правой постукивать по верхним камням.
– Простите, – заговорила Лета, спустя минуту, – но выглядит так, будто вы ищете секретный проход…
– Вы совершенно правы, милая девушка! – стариковская ладонь в этот момент провалилась в стену.
– Но я почему-то думала, мы уже в секретном проходе, – не отступала сестрица в своем желании разобраться.
– И опять вы совершенно правы, – ответил, Юрий Рафаилович, ожесточенно дергая что-то в дыре.
– Но, – подхватил я Летину мысль, – секретный проход из секретного прохода… Вам не кажется это слегка чересчур?
– Зная историю семьи моего внучка, не кажется, – в стене что-то щелкнуло, старик удовлетворенно вздохнул, закрыл дыру и присев начал ощупывать стену под крюком.
– Но какой смысл делать двойной секрет? – не отставала Лета.
– Первый только для доверенных лиц. Второй только для императора.
– А вы?
– А я особый случай… Один из моих предков разгадал секрет скороговорок, которые императорский наследник заучивал наизусть, – дед навалился плечом на стену, – Как например вот эту, – последовала серия ритмичных "грыков", – Что в переводе: "В эльфьей норе слабость от двери прижми, открыв слабость, и внизу ищи главную слабость". Всего-то и надо "глуоста " – слабость заменить на "ырг" – слабое место заменить, а его другое значение "тайная дверь". Вот и все… Только вот что-то эта "слабость" никак не… – раздался хруст, и полдеда улетело в стену. На полу остались только ноги. Ну и то место, откуда они растут.
– Уф, наконец-то, – донеслось из провала, – получилось.
В следующее мгновенье Гыкуку, просочившись сквозь наши ноги, нырнула в открывшуюся дыру. Послышались возмущенные (и непонятно чьи) грыки, а затем человеческая голова вынырнула обратно в проход.
– Просто бешеная скотина! – резюмировала она стычку с псинкой, – Однако нам тоже не стоит задерживаться. Прошу следовать за мной…
– А почему "Эльфья нора"? – спросил я.
– А? – голова вынырнула обратно.
– Почему нора эльфья?
