Украшенный двумя полосками лейкопластыря Макс ушел к себе. Даже слова на прощание не сказал. Просто злобно хлопнул входной дверью и ушел. И я его прекрасно понимаю. Ведь человек как лучше хотел. Помощь оказывал. А ему за это физиономию расцарапали, да еще обозвали…
Кем же она его назвала? Ах да, маньяком, монстром и, вот уж точно толкиенистский шедевр, грязным шкодливым гоблином! В долгу Максик, естественно, не остался: его мысли вслух об "истеричности драных кошек", на мой взгляд, достойны быть высечены в камне.
А вот на меня он накинулся абсолютно напрасно! Я же не специально вылил на него воду. Просто незачем так орать. У него же глотка, как иерихонская труба! Как гаркнет, то не то, что миску из рук выронишь, тут самому концы отдать не долго.
Но Монстр моим речам не внял. Наверное, из-за того, что я ему говорил чистую правду, а не пытался навешать лапши на уши. Даже выданная сухая футболка Анота не прибавила ему ни грамма понимания. Переоделся, хлопнул дверью и привет.
Лета тут же ему в ответ прокричала что-то грозное из ванной. Будто он мог ее услышать! У нее душ на полную шумит, да дверь (естественно) закрыта! А он, вообще, уже ушел!.. В общем, о рациональном мышлении говорить не приходится. Одни эмоции. Лично мне этого добра хватило с избытком, поэтому, пока сестрица по новой не начала фонтанировать возмущениями, я ушел к себе.
Самое шикарное, что есть в моей комнате – это окно. Большое, просто огромное, с широким подоконником и прямо напротив двери. Входишь и ничего не замечаешь, так как перед тобой вспыхивает золото осенней листвы. У нас еще дом так стоит, что в лучах солнца все деревья кажутся облитыми огнем. В общем, обалденно красиво, пока, конечно, листья не облетят.
А до той поры, лови момент, любуйся. Подходи к окну и… Как там у классика: "Так взмахнул бы руками и полетел…"
Главное, вниз не смотреть. Потому что куцый замызганный палисадник, упирающийся в гаражи, плюс помойка с впечатанным в грязь мусором, моментом вернут к прозе жизни.
Ну, а меня, как "аборигена", к этому самому окну вообще не тянет. Мой первый взгляд всегда падает на кучку учебников на столе. Это вот у взрослых восьмичасовой рабочий день и законное домашнее время отдыха. У нас же "счастливое детство", поэтому мы вынуждены шесть часов отсидеть в школе, а потом еще два-три часа (в лучшем случае) за домашними заданиями проторчать. И это включая субботы! А воскресения, убитые домашками к понедельникам?! Форменное издевательство, по-моему. Причем узаконенное. Так что хочешь, не хочешь, а приходится усаживаться за стол.
Но прежде чем я решил, с чего начать, раздался требовательный крик:
– Анжи, ты где?
– Здесь, – автоматически ответил я и тут же добавил, – Занят!
Впрочем, мог бы и не добавлять, поскольку дверь уже распахнулась, и моя старшАя, как обычно, без стука, решительно вошла в комнату.
– Ты занят? Чем?
– Знаешь, в школе порой задают уроки, и их иногда приходится делать, – для убедительности, я даже потряс первым попавшимся под руку учебником.
– Остряк, – обойдя меня, сестрица подошла к окну и присела на краешек стола, – значит, твой монстр ушел…
– Это твой монстр, – поправил я ее, – а мой друг.
Лета улыбнулась, но, к моему удивлению, не раздраженно-ядовито, а довольно нежно.
– Что, ку-узен, с чудовищами дружишь?
– Ну, не всем дано хороводы с эльфами водить.
– Хм… – сестрица как бы рассеяно посмотрела в окно. Помнится, в прошлом году я застал ее с подружками, отрабатывающими такой взгляд. Хотя надо сказать, вид из моего окна ей действительно симпатичен. Она даже подумывала поменяться со мной комнатами. Вот только здесь места для ее двух шкафов со шмотками недостаточно. Любовалась сестрица заоконным пейзажем недолго, даже минуты не прошло, как она повернулась ко мне.
– Ты, между прочим, мне не объяснил, зачем понадобилось его звать?
– Никто его не звал, – протянул я скучающим тоном, – Макс частенько заходит ко мне просто так. Ты ведь обычно шатаешься по своим толкиенутым сборищам, поэтому с ним не пересекалась.
– Не менять же мне свою жизнь из-за твоих друзей! – тоном оскорбленной невинности возмутилась Лета.
Озвученная мысль отозвалась во мне растерянным непониманием:
– Ну, и не меняй свою жизнь. Это ж мои друзья, а не твои. Да если б не пара странных обстоятельств, то вы б вообще не встретились.
– Действительно, – сестрица бегло глянула в окно, – Кстати, ты давно его знаешь?
– Третий год. Он к нам позапрошлой осенью в класс пришел.
Глазенки у старшОй моментально стали большие и круглые:
– Он в твоем классе?!
Я кивнул, ожидая услышать идиотский смех. Так всегда бывает: сначала удивляются безмерно, потом ржут. Правда, замолкают быстро. Посмотрят в удивительные глазки Максика, послушают, как он зубами скрипит, и тут же перестают смеяться.
Однако Лета обошлась без всяких "Хи-хи", да "Ха-ха ", лишь во взгляде легкая смешинка мелькнула. После чего она опять картинно уставилась в окно, добавив с грустью:
