— Так что мы с вами под прицелом. Пожалуй, к нам сейчас приковано всё внимание, но не бойтесь, напрямую никто не будет наблюдать за нами, если только мы не попытаемся забрать магию кристаллов или использовать чужую.
— Это самоубийство, — качнула головой Анна, — я ещё в своём уме, чтобы пытаться… вы сами только что привели прекрасный пример.
— Мария Голицына сказала то же самое, — усмехнулся он. — Вы с ней знакомы? Насколько мне известно, ваша мать тоже из этого рода?
— Да, знакома, — ответила Анна, ощутив неожиданное волнение и лёгкое удивление, — но и подумать не могла, что с ней знакомы вы. Ей нет и пятнадцати, разве вам позволено видеться до её восемнадцатилетия? Я слышала, именно она ваша суженная…
— Так и есть, — Алексей пожал плечами, — но Голицыны чаще остальных бывают во дворце, с кем мне ещё общаться, по-вашему? И потом… — он вдруг замолчал и повернулся к Анне, улыбаясь уголком губ. — А почему вас это интересует, сударыня? Может быть, хотели бы быть на её месте?
Анна покраснела и сглотнула, выдавив из себя еле слышное:
— Я обещана другому.
Алексей хмыкнул.
— Умоляю вас, не делайте такое лицо. Я пошутил, — он отвернулся и почти проворчал себе под нос. — Знаю я, кому вы обещаны.
— Знаете?
— Конечно. Прекрасная партия для вас, но не будь он моим лучшим другом, сказал бы, что он не стоит даже следа от вашей туфельки. Вы слишком хороши для… — он не договорил, в этот момент статуя сдвинулась с места, провернулась и открыла проход, в глубине которого вспыхнул огонёк, затем второй и третий. Анна присмотрелась и поняла, что это ряд факелов вдоль убегающей вниз винтовой лестницы. Алексей повёл рукой. — Что ж, дамы вперёд.
Круглое помещение, похожее на старую магическую лабораторию, своды которой теряются в мареве закатных лучей, проникающих сквозь маленькие окошки где-то вверху, стеллажи такие высокие, что до верхних полок приходится подниматься по лестнице, столы со склянками, баночками и свитками собирают мерцающую в полумраке пыль, а в центре пять мраморных длинных подставок, похожих на те, что служат постаментами под миниатюрные статуи во дворце. Одна подставка в центре держит прозрачное яйцо с круговыми наростами, внутри которого вихрями кружит золотая блестящая энергия — не жидкость и не эфир. На четырёх других, расставленных вокруг первой, яйца с красной, зелёной, синей и чёрной энергией соответственно. Энергии кружат, завлекают, от них невозможно оторваться, и Анна, завороженная этим зрелищем, не сразу замечает изящные ножки и золотую скорлупу. Яйца будто скинули броню и предстали перед ней во всём своём величии.
— Подождите, — Алексей поймал Анну за руку и удержал на последней ступени винтовой лестницы, — пусть защита распознает нашу магию.
Анна вздрогнула и осторожно отняла свою руку — прикосновение почему-то обжигало и теплой волной распространялось от руки по телу. Алексей усмехнулся.
— Идите осторожно и не спешите. Кристаллы слишком древние и не одобряют поспешность.
Анна покосилась в его сторону.
— Я вижу, вас проинструктировали, в отличие от меня.
Он усмехнулся снова.
— Ничуть не бывало. Просто в детстве я любил узнавать то, что знать мне не следовало.
Анна невольно улыбнулась, сделала глубокий вдох и впервые ступила на пол заветной комнаты. Она стала обходить стойки по кругу, только сейчас отметив таблички с фамилиями, названиями владений и цветом магии под золотой скорлупой яиц. Форма кристаллов Анну удивляла и радовала ещё с детства, но сейчас они вовсе не казались ей смешными, скорее пугающими и тревожно опасными.
«Владения — Яблочная Роща, Карамзин, зелёная магия», — прочитала Анна, рассматривая кристалл-яйцо, в котором магия складывалось то в цветок, то в лепестки, то в виноградные лозы. За ним был Луч Рассвета и красная магия Голицыных, следом Серебряный Риф Вознесенских с их чудесной магией всех оттенков синего, а потом Звёздная Гавань. Её родной город, владения Архангельских. Магия, клубящаяся непроглядной тьмой внутри кристалла, почувствовала её и притихла, сжалась, становясь глянцевой и гладкой. Анна протянула руку — от раскрытой золотой скорлупы потянуло теплом, пальцам стало щекотно.
Одновременно с этим Алексей вошёл в центр и коснулся золотого кристалла.
— Белый императорский город, Романовы, золотая магия, — вслух прочитал он. — Пусть это останется неизменным.
