«После стольких дней плавания, и всех тех событий, действительно нужно немного прийти в себя. Иначе, можно наделать ошибок. Дорога предстоит неблизкая. Утром, стоявший в его комнате, дорогущий, отделанный красным деревом радиоприемник, сообщил, что немецкие войска, успешно продвигаются вперед на всех фронтах. Значит сейчас там идут ожесточенные бои. Тяжелая бронетехника крушит окопы русских, с неба падают бомбы, превращая целые города в груды камней. Как перейти линию фронта и не поймать шальную пулю? Как не попасть в плен к одной из противоборствующих сторон, где меня тут же поставят к стенке?»
Настроение и без того не праздничное, при этих мыслях скатилось куда-то под плинтус. Неожиданно, и эта уютно обставленная комната, и весь этот великолепный замок, показались ему лучшим местом на свете. «И куда я лезу? — обозлился он на самого себя, — А вдруг я там никого не найду? И что тогда делать? Не думаю, что известные на весь мир, русские агенты прохлопают появление наследника на своей территории, скорее всего, вернуться оттуда мне вряд ли удастся. Может действительно, бросить все эти бредовые фантазии отца, и остаться здесь?»
Однако сомнения длились не долго. Вспомнив журнал, и особенно — коммуникатор, запертый сейчас в его мини-сейфе, Тим мысленно отругал себя за сиюминутную слабость. Да, ему было страшно. Там, за океаном, в провинциальном Хельсбруге, все казалось куда веселее. Но теперь, спустя долгие недели, он неожиданно осознал всю опасность затеянного путешествия.
В дверь тихо постучали. Тим нехотя поднялся с кровати, и открыв, увидел Аниту. Девушка стояла опустив голову, и он не сразу заметил, что по щекам ее катятся слезы.
— Что случилось? — он непроизвольно шагнул к плачущей девушке.
Анита не отшатнулась, а напротив, прильнув к своему спасителю, тихо зарыдала.
Тим, в недоумении прижал к себе вздрагивающую девушку, затем, расслышав чьи-то шаги на лестнице, повлек Аниту в комнату, бесшумно притворив дверь.
Они долго стояли, ни говоря ни слова. Юноша осторожно гладил свою милую попутчицу по волосам, ничего не спрашивая, уверенный, что просто так, она бы к нему не пришла. Наконец, Анита выдавила сквозь слезы:
— Тим, я не хочу! Не хочу! Юноша молча ждал. Происходило нечто очень важное, и Тим догадывался, о чем пойдет речь.
— Я не хочу больше здесь оставаться! — девушка вновь надолго замолчала, лишь хрупкие плечи вздрагивали при каждом судорожном вдохе.
Где-то на лестнице послышались голоса. Мимо, стуча каблучками по мраморным плитам, прошла неизвестная сеньора. В гостевом крыле, кроме него, жили еще несколько человек. За завтраком его снова представили неким почтенным дамам преклонного возраста, которые брезгливо разглядывали заморского гостя, словно лягушонка, угодившего в тарелку с бульоном. Тиму страшно не понравились эти особы, но благо завтрак не обязывал его к поддержанию беседы, и прочим светским штучкам. Наскоро влив в себя горячий кофе, и поблагодарив хозяйку, он откланялся. Юноша не знал, кем были эти крашеные каракатицы, но мать Аниты разговаривала с ними подчеркнуто вежливо, и даже, как показалось, опасливо — почтительно.
— Тим, — вновь заговорила девушка, — Они хотят сделать из меня безгласную куклу! Ты бы слышал, как эти…, — она взглянула на него темными от слез, глазами, — Эти старые потаскухи говорили обо мне! В моем присутствии, так, словно я какой-то товар! Представляешь! Они собрались выдать меня за одного из богатеньких сынков какого-то миллионера в Греции. Я вчера только вернулась, а меня уже пытаются выгодно продать! — Анита снова зарыдала, и Тим, притянув ее к себе, успокаивающе забормотал:
— Ну, что ты. Может не все так плохо. Не думаю, что твоя мать примет такое поспешное решение.
— Был бы жив отец, он гнал бы этих куриц да самой границы! — всхлипнула Анита.
— А вообще, кто они такие? — решил все же поинтересоваться Тим.
— Не знаю, — тихо ответила девушка, — Но мама разговаривает с ними так, словно от этих…, зависит все на свете.
— Неужели мать так и не сказала тебе, кто они?
— Сказала…, сказала, что я должна быть паинькой. Тим, забери меня отсюда, пожалуйста! Я думала, что вернулась домой любимой дочерью, а здесь…, я ничего не понимаю! Нужна я ей, или нет! Мне страшно! Тим! Неужели, она поступит так со мной?
Юноша глядел в эти милые, такие бесконечно дорогие ему глаза, и совершенно не представлял, как объяснить, что подобное в порядке вещей для таких семейств. И ради того, чтобы две, какие-нибудь компании по производству ночных горшков, объединили капитал, родители легко жертвовали счастьем своих детей. Подобные финансовые браки, были распространены с давних пор, но как сейчас объяснить этому милому созданию сей непреложный факт, Тим не представлял.
Еще при первой их встрече, там, на острове, он ясно осознал, что ждет ее по возвращению домой. Но как ни старался, их отношения все же зашли настолько далеко, что он даже начал сомневаться в целесообразности своей миссии.
Анита постепенно успокоилась, присела на кровать, и опустив глаза, тихо проговорила:
