Кажется, вбежала растрёпанная мадам Помфри в криво запахнутом халате и с ночным чепцом вместо волшебной палочки в руке. Кажется, она прыгала вокруг Чарли, требуя объяснений, всплёскивая руками и пытаясь отодрать от него Флёр. Но он лишь упрямо мотал головой в ответ на все вопросы и предложения помощи, отчего-то твёрдо зная, что девушке сейчас нужнее всего именно это — его руки, его тепло, его крепкие объятия. Он давно выпустил её запястья, и Флёр уткнулась ему в грудь, вцепившись в мантию, быстро промокшую насквозь. Он чувствовал прикосновение сырой ткани, сырой от её слёз, чувствовал, как рыдания сотрясают Флёр, но это было уже не так страшно, как безмолвные конвульсии. Чарли почти ни о чём не думал, неосознанно бормоча что-то полушёпотом на ухо девушке и плавно покачиваясь, как в юности, когда Перси, — а впоследствии Рон или Джинни — просыпались, крича о приснившемся кошмаре (одни близнецы всегда спали безмятежно).
Флёр потихоньку затихала на плече, глубоко вздыхая и хлюпая носом. Опустив глаза, Чарли увидел кровь на её запястьях, дрожь пронзила с ног до головы:
"Я узнаю, кто это сделал, и он пожалеет…"
Девушка подняла исцарапанное лицо с красными опухшими глазами и тут же спрятала его в ладонях:
— Ох! Не смотри на меня сейчас…
— Как ты меня напугала…
— Прости… — выдохнула Флёр еле слышно и вновь взглянула на него сквозь пальцы, — ой, не надо… — дрожащая ладошка бережно коснулась его щеки. Чарли не заметил, как слёзы навернулись на глаза, размывая очертания предметов. Он на миг зажмурился, отвернувшись, быстро вытёр лицо и стиснул её ещё крепче:
— Как это случилось? Кто? И почему?
— Сегодня ночью Малфой убил всех домовых эльфов замка Слизерина, — прошелестел безжизненный голос Флёр, — всех до единого… — она уткнулась в свои колени, плечи судорожно вздёрнулись, серебристые волосы стекли на пол.
— Откуда ты узнала?… — не глядя на Чарли, она протянула ему тонкие руки с судорожно стиснутыми кулачками… и бордовыми отметинами на запястьях:
— Обряд Древней Крови… он соединил нас навсегда…
— Соединил? Так крепко, что ты… что ты чувствовала их смерть?! — он в ужасе встряхнул её, голова мотнулась, как цветок на тонком стебле. Флёр подняла глаза — огромные тёмно-синие озёра застывшей муки:
— И чувствовала… и видела… и была там… — голос задрожал, — Малфой терзал их, рвал на части… — слёзы опять заструились по щекам, тело сотрясла конвульсивная дрожь. Чарли испугался, как бы судороги не возобновились. — Я смогла пробудить их память, но не сняла заклятие Вечного служения, намертво приковавшее их к замку, и они не могли уйти, убежать, — тихо продолжала Флёр, — я обещала вернуться… они поверили и ждали… а я ничего не успела сделать для них… Я во всём виновата! Глупая недоучка! Самонадеянная идиотка! Они спасли меня, сохранили в тайне моё Истинное Имя, а я… я ничем не смогла помочь им… — Чарли молчал, он слишком хорошо знал это чувство безграничной вины и беспомощности, поэтому и не мог найти слов.
Слегка встряхнув рукой, он крепко сжал в ладони волшебную палочку и наклонился над запястьями Флёр, шепча заживляющие заклинания. Она благодарно прижалась щекой к его склонённой голове и притихла. Постепенно глаза её из тёмно-синих становились фиолетовыми — отчаяние и безысходность уходили, уступая место жгучей ненависти:
— Малфой… Я отомщу! Уничтожу его! Покалечу его детей, прокляну этот род до седьмого колена, так чтоб им никогда не видать покоя — ни в жизни, ни в смерти! — Чарли поднял взгляд — Флёр казалась сейчас воплощением древней мстительной богини — с искажёнными, перекошенными чертами, оскаленным в жуткой усмешке ртом… она была страшна и ужасающе прекрасна одновременно.
— Ты говоришь, как Малфой… — тихо произнёс молодой человек, глядя на девушку внимательно и строго. — Не уподобляйся ему. Нельзя идти дорогой мести — ты потеряешь себя, сожжёшь душу…
— Чего-о?!! — выдохнула она возмущённо. — Что за дурацкие изречения?! Как ты можешь так говорить?! — оттолкнув от себя его руки, Флёр вскочила и отпрянула к окну, едва не упав. Чарли ринулся поддержать, но она резко отстранилась. — Не подходи!!! Тоже мне — нашёлся проповедник! Ты ещё посоветуй подставить другую щёку, простить Малфоя, обнять его и плакать вместе на могилках эльфов! — невзирая на напряжённость момента, Чарли не удержался от нервной улыбки, представив Малфоя, рыдающего на могиле домовика — большего абсурда трудно было вообразить.
— Он ещё и смеётся! Конечно, ты же не видел,
