— И я тоже, если позволите, — встрял Питер.
— Тебе теперь придётся всегда быть с нами, чтобы никому не выболтать тайну Ремуса, — строго ответил Сириус.
— Хорошо. Вы приглашаете меня в свою компанию?
— Да, — Джеймс вздохнул. — Ты слишком много знаешь, чтобы быть на стороне врагов, — дурашливо продолжил он, а потом протянул руку. — Друзья на всю жизнь!
— Да!
Они сжали руки и заулыбались. Картина стала отдаляться. А потом новая вспышка…
… Шоссе змеится вдоль зелёных полей и красивых рощ. Гарри видел это, словно с высоты птичьего полёта. Чёрная машина на большой скорости мчалась по дороге в сторону леса. Вот она въехала под высокие сосны на полной скорости свернула в сторону и понеслась в направлении трёх толстых сосен и тут… Гарри сразу не понял, что именно случилось, но яркий свет, вспыхнувший, будто из земли, скрыл машину, и она выскочила на поляну, остановившись у огромных бронзовых ворот с загадочными узорами, которые со скрипом открылись, и машина въехала во двор. Аккуратные клумбы и газоны тянулись вдоль дорожки, пестрея разнообразными цветами. А среди всей этой красоты высился огромный белый особняк, наполовину увитый зелёным плющом. Резные окна и балконы завораживали красотой и великолепием. Да и весь особняк был великолепен, словно сказочный дворец. Росший вокруг дома высокий лес и прятал его от маглов. Гарри, дивясь это красотой, не заметил, как машина завершила свой путь, и из неё вылезли четыре знакомых нам мальчика и мужчина. Бархатная тёмно-зелёная мантия ещё более выделяла стройное телосложение, широкие плечи и сильные руки. Он развернулся к мальчикам и, взмахнув чёрными кудрями, лукаво посмотрел сияющими синими глазами. Гарри догадался кто это, вспомнив рассказ словоохотливого портрета в кабинете Директора. Это был Эрик Поттер, действительно очень красивый и мужественный.
— И так мальчики, мы в имении Поттеров, — произнёс он. — Прошу вас вести себя хорошо и не пачкать паркет, — и рассмеявшись, прибавил. — Чувствуйте себя как дома.
— Конечно, пап, — улыбнулся Джеймс.
— Только настоятельно прошу, не трогайте мамины розы…
— Конечно, пап, — ещё раз улыбнулся Джеймс.
— У тебя отпадный дом, дружище, — развёл руками Сириус.
— Очень красивый, — кивнул Люпин.
— И такой большой, — добавил восхищённый Питер.
— Но это не самое красивое здесь, — заметил Джеймс. — За домом огромный сад и площадка для полетов.
— Круто! — глаза Сириуса засветились, как две новые звезды.
Друзья направились к огромной мраморной лестнице, когда из дубовых дверей вышла женщина. Она шла им навстречу и широко улыбалась. Короткие русые волосы развевал ветерок, из-за очков на ребят смотрели добрые серые глаза. Гарри догадался кто это — его бабушка, наследница Годрика Гриффиндора, Сильвия. Она оказалась небольшого роста, с трудом доставала до плеча мужа, но это не лишало её страной красоты и власти над ним. Сердце Гарри забилось в бешеном ритме, — никогда он не мог и предположить, что увидит всех своих родственников такими молодыми. Они были такими прекрасными, и казалось, светились изнутри. Конечно, это воспоминания его отца, который хотел запомнить своих друзей и родных яркими и красивыми. Всё же Гарри отчего-то был уверен, что они были такими и на самом деле.
— Эрик, дорогой! — произнесла женщина, и этот голос вернул Гарри из мира фантазий.
— Привет, Сильвия! — ответил тот, ласково целуя жену в щёку, для чего ему пришлось довольно низко наклониться. — А это друзья Джеймса, — Сильвия, лучезарно улыбаясь, осмотрела трёх мальчишек.
— Я — Сириус Блэк, мадам, — представился первый и поцеловал женщине руку.
— Какой милый мальчик! — воскликнула она.
— Выпендриваешься? — прошептал Джеймс ему на ухо.
— У тебя красивая мама, — невинно ответил Блэк, а Джеймс закатил глаза.
— Мама, а это Ремус Люпин и Питер Петтигрю.
— Очень приятно, мальчики. А теперь все живо в дом и примите душ с дороги. Скоро будет готов обед, — ещё раз улыбнувшись, она пошла в дом следом за мужем.
— Тут так красиво, — Люпин осмотрел высокие сосны и белоснежный дом.
— Ма любит, когда всё вокруг идеально и отдаёт этому дому практически всё свое время, хотя не забывает и меня к этому подключать. Я, признаться, не люблю возиться по уши, в земле пересаживая её розы, — рассказывал Джеймс, пока они поднимались по парадной лестнице. — Розы, конечно, красивые, но сильно колючие и весьма капризные…
— Ба!!! — перебил его Сириус, когда они вошли в дом.
Гарри и сам замер поражаясь этой красотой, сопоставимой разве что с Хогвартсом или сказками. Огромный холл, оформленный в алых и золотых тонах, завораживал взор. Дорогой паркет, составленный из разных пород дерева, являл переплетение загадочных рисунков и узоров, высокий потолок украшала люстра, свисающая на половину его высоты. На стенах, обитых переливающимся золотом красным бархатом, висели портреты, и они как в Хогвартсе улыбались и кивали головой четырём мальчикам.
