Если б было можно, я бы нырнула в сундук с головой, но он оказался не слишком глубоким. Наконец-то рука нащупала нужный свёрток.
Глубоко вдохнув, я вынула его. Крепкий, хорошо натянутый, чтобы случайно ничего не повредило. Умом я понимала, что нужно было положить это в сокровищницу клана, но… почему-то внутри всё это противилось. Словно имелась причина, по которой эти два предмета должны быть рядом.
Я аккуратно раскрыла свёрток.
Вот он, осколок ребра Такэо Шенгая и… перстень с красным камнем Сузуму Юичи. Предок и колдун. Кто бы мог подумать, что вещи заклятых врагов я буду беречь в сундуке возле своей кровати?
Я кинулась к столу.
Камень в перстне и камни в канзаши были идентичны. В них обоих одинаково чувствовалась сила. Но… словно дремала, ожидая своего часа.
Я нахмурилась и покрутила перстень. Когда я смотрела на него в последний раз, то ничего подобного не было. Камень был словно… опустошённым? А сейчас уже совсем другое дело. Время, получается, дает возможность черпать откуда-то рёку?
Я положила перстень рядом со шкатулкой и деловито полезла в шкаф. Где-то тут у меня был свиток про свойства драгоценных камней, которые накачивали рёку артефактники, чтобы придать определённые свойства.
Я так увлеклась, что не сразу поняла, как потемнело. Надо было встать и зажечь светильник. Или хотя бы зажечь кандзи «Свет».
Не сразу дошло, что кто-то стучит. И не в дверь, а в окно.
Спину внезапно облило холодом, пальцы занемели.
Осторожно отложив свиток в сторону, я медленно повернула голову.
Белизна её кимоно словно растворяла ночную тьму. Красная кровь горела демоническим огнём, расползаясь по светлой ткани. Выскользнувшие из прически шелковистые пряди черными змейками падали на грудь и плечо. Маленькие лепестки сакуры слетали с цветка, украшавшего набалдашник заколки-спицы.
Окровавленные губы улыбались так радостно, словно радовались встрече. И так зло, будто уже предвкушали, как разорвут меня на части. Не губы, конечно, а лаково-чёрные когти, ставшие после нашей прошедшей встречи ещё длиннее.
Сакура-онна склонила голову к плечу. Порез на шее, который я ей подарила в качестве сувенира, никуда не делся. Был таким же свежим и жутким, как в тот момент, когда я ей только нанесла рану.
Сакура-онна подняла руку и постучала когтём по стеклу. Медленно, со скрипом провела вниз. От звука меня передёрнуло. Вот же зараза!
Внутри уже плескались паника и ужас, ноги не хотели сдвигаться с места, но разум действовал на удивление чётко. Вниз бежать – далеко. Звать на помощь – не факт, что нужно. Вылететь из окна прямо на неё, удивив выбором маршрута? Можно удариться, но… Кажется, я знаю, что делать.
Сакура-онна неотрывно следила за мной, будто не понимая, перед ней та, кто нужна, или нет?
Я покосилась на лежащие на столе заколки и перстень. Твоего цуми за хвост… Да она же смотрит на эти побрякушки!
Я прищурилась и хмыкнула. Протянула руку и подцепила перстень, лежавший ближе остального. Красный камень полыхнул тягуче и ярко, словно пробуждаясь ото сна.
В глазах Сакуры-онны что-то заволновалось, будто пришла в движение бесконечная бездна, что поглощала свет и души своих жертв.
Взмах широким рукавом, звон разбившегося на осколки стекла. Я метнулась к висящему на стене оружию и ухватила вакидзаси. Сакура-онна оказалась в комнате, но тут же отлетела назад, уходя от моих лезвий.
Зашипела, оскаливая острые зубы.
– В гости с пустыми руками не ходят, – сказала я и кинулась на неё.
Удар. Еще удар. Уйти от острых когтей. Бросок вперед. Шипение, от которого по спине пробегают ледяные мурашки.
Резкий удар вакидзаси – лоскут белого шёлка падает на пол. Медленно-медленно, словно против всех законов природы.
Порыв ледяного воздуха окатил меня с ног до головы. Глаза Сакуры-онны настолько черны, что страшно смотреть. Теряешь все ориентиры, не понимаешь, где верх, а где низ. Демон, который принял облик несчастной девушки, или несчастная девушка, которая оказалась замкнутой в проклятом облике мстительного призрака?
Сакура-онна, не отводя взора, голодно смотрела на украшения Юичи. Украшения – это подарок жениха будущей невесте. То, чего, если верить легенде, она сама не получила. Жених был не богат. Перстень к ним не относится, но камень в нём тот же.
Я сделала шаг к столу.
– Хочешь их?
На лице Сакура-онны появилось какое-то непонятное выражение. Но ясно было одно: хочет. Ей для чего-то нужны эти проклятые богами побрякушки. И сама она их взять по какой-то причине не может.
Я быстро соображала: может, нужен дар? Я добровольно должна их отдать?
Времени размышлять не было, поэтому я быстро сгребла подарок жениха и кинулась к окну, на ходу швыряя в него кандзи «Лестница».
