Она почувствовала, как собственные губы тянутся в хищной ухмылке, как наливаются серым светом омуты души. Багрово-черные искры в его взгляде прожигали насквозь, пеплом садились на лицо, притягивали, но ничто более не могло перекрыть ртутной ярости в ее глазах. Ни его яд, ни ее чувства, ни тихий крик сердца.
Клинок сформировался в руке молниеносно, покорный воле, еще до того, как она всем телом обернулась к церковнику, всадив белесое лезвие в податливую плоть. Глубоко. Насквозь.
Он пошатнулся. Начал медленно оседать, сухими пальцами цепляясь за плечи.
«Умница… — разливалось в сознании, — моя хорошая…»
Его тело карикатурно тряслось, как в дикой пляске. Изо рта показалась тонкая полоска крови, что тут же испачкала седую бороду.
«Ты никогда не сможешь от меня сбежать. — бархатная речь почти ласкала. — Никогда не станешь свободной. Помни это, Кайя. Ты — моя».
Не в силах и дальше удерживать обмякшее тело, она разжала руки.
«Мы скоро увидимся, Кайя. Скоро…»
Тело глухо ударилось о мостовую.
— … ее глаза, — неожиданно донеслось из толпы.
— … она убила муфтирия.
Люди пятились. Смотрели испуганно, тыкали в нее пальцами. Их голоса крепли, от шепота срываясь на крик.
— Она убила муфтирия пути!
— Убийца!!!
— Варши…
— Она — варши…
Конец первой части.
