«Я столько жизней хожу между ними, столько веков трусь вокруг его семьи. Влез в нее так давно, что уже и сам поверил в привязанность к Алманам. Можешь считать меня сентиментальным, но в чем-то они мне действительно дороги. Рэм рос при мне с самого рождения. Я ладил с его дедом, воспитал его отца, а потом же сам отправил на гибель. Думаешь, кто помог его отцу не вернуться во время ритуала? А кто свел его мать с халифом? — ироничная ухмылка почти не сходила с запавшего рта. — Я стал Рэму духовным наставником. Поверь, я знаю ход мыслей твоего ал-шаира, его желания, мечты, знаю и понимаю его страхи и боль лучше, чем он сам. Он доверяет мне безоговорочно, иначе не подпустил бы так близко. Рэм хороший тактик: взвешенный, умный. Но против меня у него не было ни единого шанса. Все они играют по правилам, придуманным задолго до них. По моим правилам. И в этих играх они слепые дети».
Кайя не успела задать очередной вопрос, как он опередил ответом.
«В том, что Рэм не пройдет мимо тебя, заинтересуется твоей силой, красотой, не станет убивать, я тоже не сомневался, просто выжидал момент. Видишь ли, Кайя, ты чем-то неуловимо похожа на его мать: такая же дикая, вольная. Глаза только не карие, серые, но нравом и гордостью вся в Валиру. Мать спасти он не сумел, может потому так с тобой возится? Но, знаешь в чем его ошибка? Он тебя пожалел. Увлекся. Не подчинил полностью, не сделал тебе больно. Он ведь тебя практически не держит, милая. Связь между вами ты с легкостью можешь разорвать. Освободиться».
Перехватив ее руку удобнее, церковник неожиданно погладил тыльную сторону запястья, с нежностью посмотрев в глаза. В облике вновь промелькнула маска из забытого прошлого. Настоящая внешность: приторное благородство, молодость, его холодная красота, ненависть к ней.
«Не думай, что он чем-то лучше меня…»
Кайя перебила.
«Ты лишил меня воли, украл мою жизнь, принуждал творить зло, убивать ради тебя».
— Разве твой ал-шаир делает не то же самое? — шепотом спросил он, кивнув в сторону площади. — Разве не принуждает? Не обманывает, не использует? Так ли бескорыстна его любовь, Кайя? Что он потребует взамен?
Его низкий голос беззвучно разлился в мыслях.
'Да, ты делила со мной постель. Да, убивала. Служила моим целям, но они были во имя нашего народа. А что сделает Рэм? Что уже делает, Кайя? — мерзкий бархат окутывал все сильнее. — Разве ему нужна только ты? Неужели он отказался от твоей силы? Нет… — поймав затравленный блеск в ее глазах, он довольно оскалился. — Ты будешь служить и ему. И для него станешь убивать. Но кого? Свою кровь. Свой собственный народ.
«Ему нужны только последователи культа», — неуверенно возразила она.
«Чушь… Рэм не успокоится, пока не очистит свой мир от подобных тебе, и ты это прекрасно знаешь. Хватит обманываться, милая».
«Нет… замолчи».
«И что будет ждать тебя, когда ты ему надоешь? Смерть. Казнь, но только не свобода… Итог один. Он это сделает, — темно-багровые глаза мимолетно сузились, — уже делал. Семнадцать лет назад. Помнишь?..»
Кайя вздернула подбородок, противясь его словам, но боль повторно наполняла тело.
«Ты ведь помнишь…»
Шепот вторил образам в голове. Уцелевшие осколки прошлого всплывали перед глазами, события тех последних дней, что предшествовали ее безумию. И, всматриваясь в них, чувствуя на себе, она поняла, почему ее разум не выдержал, почему разбилась память, а сердце так и не залечило раны.
Почему она все забыла.
…
