«…какая пошлость, милая. — Кайя поморщилась от ворвавшегося в мысли голоса. — Я вот все помню не так. Твое тело мне отзывалось. Всегда…»
«Через принуждение. Боль… Ты меня насиловал».
«Тебе нравилось».
Она мотнула головой, украдкой стерев слезы.
«Нравилось, Кайя. Не ври».
«Мой родной отец… Ты забрал меня у него. Ты его убил…»
Собеседник раздраженно выдохнул, окинув ее знакомым темно-багровым гневом.
«Не кажется ли тебе, милая, что мы слегка отклонились? Вернемся к главному: я сотворил тебя, сделал сильной. Только благодаря мне ты все еще жива».
Кайя мысленно заткнула себе уши. Вновь с надеждой посмотрела вперед, разыскав глазами три высокие фигуры диаров, но отклика не почувствовала. Рэм все еще не замечал ее страх, не видел мыслей. Лишь громогласные слова правителя и текущая поверх ладоней всех троих диаров сила, что оживала бледными письменами, имели для него значение. Их проклятая власть.
«Ему сейчас не до тебя. — равнодушно заметил церковник. — В чем ты уже успела убедиться, власть и долг для высших диаров всегда на первом месте. А вот на прихоть и удовольствия время они почти не тратят. Скучно живут, скажу я тебе. С ним и одиночество стало бы твоим вторым именем».
Метнув взгляд на Кирана, он безмолвно продолжил.
«Твой ал-шаир бросил тебя на этого болезненного ворчливого старика, которого милосердно было бы прирезать».
Заметив испуг вперемешку с удивлением в ее глазах, он кивнул.
«Так или иначе, им всем больно, Кайя. Подобная сила не дается просто так. И из-за этой боли они не видят ничего. Они слепы. В друге обретают врага, в предателе — союзника. Простим им их пороки, моя милая. Мы ведь тоже в чем-то несовершенны».
Он благосклонно опустил взор.
