Велимар мог бы и не говорить последнего. И без его призыва, люди постепенно покидали поместье, пятились, шептались, посматривали на пришедших. В провинциях, подобной этой, диаров боялись до суеверий. Уговаривать горожан не пришлось. Вскоре перед парадным входом в господский дом не осталось никого, кроме молодого хозяина, нескольких слуг за его спиной и только что прибывших всадников.
Велимар вновь обратился к Мэлу.
— Мой дом — ваш дом.
Обязательные слова вежливости, которые он не имел права не сказать подобным гостям. Они позабавили Кайю. Чтобы ее скупой брат хоть чем-то поступился?
— Благодарю! Но мы не станем отягощать вас своим присутствием.
Он повернулся к еще сидящей верхом Кайе, посмотрев снизу вверх.
— Госпожа.
Диар коротко поклонился, чем окончательно привел в замешательство хозяина поместья. Брат удивлённо выпятил нижнюю губу. Смотрелось это глупо. Кайя же с трудом сохранила лицо, чтобы не выдать облегчения. Выходит, боялась она зря. Сейчас диары уйдут и, дай Всевышний, она больше никогда никого из них не увидит.
Впервые за день ее лица коснулась улыбка.
— Доброго пути, — традиционно ответила она.
Какое-то время после ухода диаров Велимар растерянно хранил молчание. Кайя даже было подумала, что он оставит ее в покое, но ошиблась. Брат опомнился как раз в тот момент, когда она отдавала распоряжения, касаемые Самиры.
Он нервным шагом взлетел на крыльцо.
— Кайя, немедленно иди в дом!
Пришлось уступить. Ссоры было не избежать, так хоть не на глазах у прислуги.
Едва оказавшись за порогом, хозяин поместья принялся осыпать оскорблениями.
— Дрянь! Безродная, маленькая дрянь, где тебя носит? Разве я разрешал тебе покидать поместье?
На мгновение Кайе показалось, что он ее ударит, но вместо этого брат подтолкнул вглубь дома, туда, где располагался его личный кабинет. Прикрыв за ней дверь, он рассерженно вцепился взглядом.
— Мне и без тебя хватает проблем, а ты еще привела к нам на порог диаров!
Не дожидаясь приглашения, Кайя проскользнула мимо и заняла одно из кресел. Подобные оскорбления задевали все меньше. Ими Велимар награждал вдоволь чуть ли ни с первой минуты, как похоронил отца.
— Где ты была⁈
Она не спешила отвечать. Убранство кабинета против воли вызывало теплые чувства и не вязалось с новым владельцем. Дождливый закат, проникавший сквозь потемневшие от времени ставни, освещал уютные, сделанные из черного дерева забитые книгами стеллажи, крепкий письменный стол, два высоких кресла, стоящих друг напротив друга, и маленький столик между ними. В ногах лежал плотный когда-то ярко-красный тканый ковер, на котором сейчас оставались следы от грязной обуви брата. Велимар в доме обувь не менял, да и во многом другом вел себя в поместье как гость. Ему была ближе столичная жизнь, Иерихон, где он и обосновался, успешно растрачивая остатки наследства.
Раньше кабинет принадлежал отцу, и она любила засиживаться с ним в этих креслах, обсуждать планы по разведению новых пород лошадей, вместе читать, разговаривать, молчать. Казалось, если прикрыть глаза, все еще можно будет поверить в его присутствие, уловить знакомый запах любимого им горячего напитка из здешних трав.
— Иблис тебя забери, она еще и молчит! — окончательно взбесился Велимар.
Кайя ограничилась короткой фразой. Говорить ему правду она не собиралась.
— Выезжала в степь.
Глаза у брата недобро блеснули.
— Да ты что! И с какой же целью?
— Размять лошадь.
— И как? Что-то твоей лошади я не увидел? — съязвил Велимар.
— Застрелили.
— Да мне плевать, глупая ты дрянь! Зачем ты привела к нам диаров⁈
— Они действительно меня спасли. — Кайя попыталась сгладить случившееся. — Послушай, я и подумать не могла, что мы пересечемся со степняками, а после с диарами.
— А стоило бы!
Велимар раздраженно забегал по комнате, но почти сразу опустился в кресло напротив, уставившись на нее прямым немигающим взглядом желтоватых, почти бесцветных глаз. Постепенно его выражение лица начало меняться с гневного на уже привычное надменное. Взгляд медленно спустился к ее шее. Липкий, неприятный. Даже будучи перемазанной степной землей, Кайя не чувствовала себя грязнее, чем сейчас. Вспомнился случай двухлетней давности, когда Велимар попытался зажать ее в углу гостиной. Тогда она с какой-то неизвестной ей до того дикостью чуть было пальцами не выдавила ему глаза. Брат струсил не на шутку и после более не домогался, даже смотреть вот так перестал. Но с уходом родителя Кайя все чаще начала замечать этот нездоровый интерес.
Велимар продолжил беседу. От его тона, приторного и наигранного, Кайю наполнило отвращением.
— А нам ведь с тобой можно и не ссориться. — вкрадчиво начал он. — Все равно ведь кроме меня у тебя больше никого нет.
Он попытался коснуться обтянутых подолом коленей, но Кайя забилась глубже в кресло. Холеное лицо перекосило кривой ухмылкой. Повесив голову на пару секунд, Велимар отрицательно мотнул туда-сюда, вновь посмотрел на сестру.
— День, когда отец притащил тебя в этот дом, стал худшим в моей жизни.
Приторности в голосе как не бывало.
