Наследница Дестроера полностью

– Если ты предпочитаешь сшить свадебный костюм на заказ, это легко можно устроить. Но тогда свадьбу придется отложить недели на две, а то и на три.

Римо призадумался.

– Согласен на этот. Но только потому, что если я стану оттягивать, ты можешь совсем передумать. Что еще?

Снаружи робко постучали.

– Войдите! – прокричал Чиун.

Перепачканный мальчик бросился к Мастеру Синанджу и стал дергать его за штанину. Чиун нагнулся, и мальчик что-то зашептал.

– Прекрасно, спасибо, – сказал Чиун, отпуская мальчишку.

– Что за секреты? – полюбопытствовал Римо.

– Мне доложили, что гости уже прибыли.

– Твоя родня, должно быть? У меня никого нет.

– Не будь столь категоричен.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Что настало время свадебного торжества.

– Как? В такую рань?

– “В такую рань?” “В такую рань?” – передразнил Чиун, сверкнув глазами. – Ты целый год стонал и ныл, что тебе никак не дают жениться, а теперь, когда час настал, – в кусты? Если таково твое желание, мы можем все и отменить. Для меня, конечно, это будет вечный позор, но еще не поздно.

– Ну, я совсем не хочу ничего отменять, вот только... только...

– Что?

– Ты целый год резину тянул, а теперь гонишь как на пожаре. Странно как-то!

– Кто это гонит? – Чиун вытолкал Римо из комнаты. – Идем, твой скакун ждет.

Волоча за собой развевающиеся полоски ткани, Римо проследовал за Чиуном из тронного зала Дома Мастеров. У крыльца стоял вол и рыл носом землю.

– Ты, кажется, говорил о благородном скакуне? – удивился Римо.

– Это должен был быть пони, – объяснил Чиун. – Но если ты взгромоздишься на нашего изящного корейского пони, то сломаешь ему хребет. Поэтому тебе подобрали что покрепче.

Римо нехотя взобрался на спину волу. Тот протестующе замычал.

– Похоже, он не привык к седоку, – предположил Римо.

– Ехать недалеко! Сиди спокойно. Главное – не упади!

– Ты это ему скажи!

Чиун взялся за концы украшенного азалиями повода и повел вола в селение, громко выкрикивая:

– Все сюда! Все сюда! Настал день свадьбы Римо Светлого! Идите все к дому Ма Ли!

– Ты прямо как городской глашатай, – шепнул Римо, не без труда сохраняя равновесие.

Он заметил, что Чиун что-то несет под мышкой. При ближайшем рассмотрении это оказалась деревянная утка.

– Мы что, идем охотиться на уток? – спросил Римо.

– Утка – это часть церемонии. В моем народе утку почитают как символ супружеской верности. В браке верность очень важна. Мы придаем ей исключительное значение.

– Спасибо, что объяснил.

Улицу заполнили мужчины, женщины, дети, высыпавшие из своих домов с островерхими крышами. Все смеялись, танцевали и пели. Главным образом, заметил Римо, – смеялись. И показывали пальцем. На него.

– Знаешь, папочка, – зашипел он, – если бы ты мне не сказал, что так надо, я бы решил, что они смеются надо мной.

– А разве это не смешно – долговязый белый человек, разодетый как оборванец, и верхом на воле? – самодовольно ухмыльнулся Чиун.

– Так ты это нарочно делаешь? Хочешь сделать из меня посмешище?

– Нет, ты и есть посмешище. Моей заслуги тут нет.

В этот момент вол стал поворачивать на дорогу, ведущую по берегу к стоящему на отшибе домику Ма Ли, и Римо едва не потерял равновесие.

– Да в чем дело, Чиун? Ты все еще ревнуешь, что они оказывают мне больше знаков внимания, и поэтому решил вырядить меня как клоуна? Хочешь меня дискредитировать?

– Неужели я стал бы это делать в день твоей свадьбы?

– Ты сделал бы это и на моих похоронах, если в тебе это взбрело в голову!

– Тише! – остановил его Чиун. – Мы почти на месте. Постарайся собраться. Пока что у тебя такой вид, как у свиньи, с разбегу врезавшейся в дерево.

Римо набрал полную грудь воздуха, в горле у него пересохло. Вот и настал день моей свадьбы, подумал он, а я похож на клоуна. Позади него селяне выстроились в неровную галдящую линию, как крестьяне на масленичных гуляньях.

– Тпрру! – скомандовал Чиун так громко, что слышно было даже в Южной Корее.

Вол фыркнул и встал во дворе скромной хижины Ма Ли.

По обе стороны двери стояли празднично разодетые девушки. Посреди двора был накрыт деревянный стол, на нем красовалась бутылка вина, а с двух сторон от нее – блюдо с плодами дерева ююбы и пустая миска.

Римо трижды поклонился перед столом.

– Что теперь? – спросил он у Чиуна.

– Стой спокойно. По возможности.

В стороне Римо заметил стопку золотых слитков – приданое Ма Ли, дар Чиуна. Это был последний гонорар от КЮРЕ, выплаченный год назад.

– Где она? – спросил Римо, озираясь по сторонам.

– Молчи!

Две подружки невесты, в синих с белым кимоно, открыли дверь. Из домика вышла одетая в великолепный наряд алого шелка Ма Ли. Подружки проводили ее до стола, и Ма Ли встала, смущенно поникнув головой.

Гости сгрудились вокруг. Те, кому не хватило места во дворе, глазели из-за ворот. При всей торжественности момента на лицах мелькали усмешки.

– Ты только взгляни на нее, Чиун! – зашептал Римо. – Ей за меня стыдно! Как ты мог с ней так обойтись?

– Корейские девушки всегда скромно ведут себя со своими будущими мужьями. Таков наш обычай. А теперь иди и встань с ней рядом.