– Да. Какой-то подлец погубил моих мальчиков. И этот кто-то прикрывается якобы проклятием нашего рода, чтобы мстить за что-то. Но я знаю, что это никакая не месть и не мифическое проклятие. Все дело в огромных деньгах. Мое наследство велико, Любаша, ты же знаешь. Три десятка усадьб и поместий по всей империи, не считая пяти дворцов в столице и на юге. После моей смерти наследник получит баснословное богатство. Потому эти ублюдки и подстроили убийство наших несчастных сыновей.
Я опешила. Значит, детей Шереметьевых убивали из-за наследства?
– А я разве не являюсь наследницей?
– Нет, Любаша. По законам нашей империи, жены ничего не наследуют, я же говорил тебе. После удара по голове ты многое позабыла. – Он печально улыбнулся мне. – Но я догадываюсь, кто все это подстроил.
– Кто же?
– Мои двоюродные братцы, Кобылины! Я говорил тебе сегодня на балу, чтобы ты не доверяла их фальшивым улыбкам. Наверняка это они подкидывают записки с угрозами про Лесного царя, а потом якобы исполняют это проклятие, нападая на моих детей.
– Но зачем им это?
– Как же. Они первые наследники после моей смерти. Конечно, не считая матушки.
– Правда?
– Да. По законам империи, половина моего состояния наследуются ближайшими родственниками по мужской линии. Вторая половина – моими родителями. Это если у меня нет сыновей-наследников. Я так же получил все богатство от моего покойного отца.
– Я поняла, Григорий. Но мне кажется, что Кобылины не способны на такую подлость.
– Ты защищаешь их? И напрасно. Говорю тебе, я абсолютно уверен в их вине. И твоя горничная Палашка наверняка действовала по их указке и служит им.
– Но Григорий, тогда я им зачем? – недоуменно спросила я. – Я ведь не наследница, ты сам сказал.
– Но Григорий, тогда я им зачем? – недоуменно спросила я. – Я ведь не наследница, ты сам сказал.
– А это я тоже выясню. Я уже дал распоряжение Василию изловить твою горничную. А еще нанял специальных людей, которые следят за Кобылиными и вообще за нашим домом. Как только найду доказательства их вины, я потребую суда и заключения их в тюрьму, как убийц моих сыновей. И обвиню в том, что они покушались на мою жену.
– Хорошо бы все быстрее выяснилось, – вздохнула я, прижимаясь к нему. Он тут же крепко обнял меня. – Я так устала жить в этой опасной неизвестности.
– Понимаю тебя, Любаша. Я много думал над твоими словами об отъезде. Думаю, ты права. Пока эти негодяи живут поблизости, мы не можем быть спокойны. Тебе надо уехать на время. Я уже все придумал. Через три дня будут готовы все надлежащие документы. Поверенный привезет их, и я все подпишу. И вы Анной Григорьевной сразу же уедете в вашу усадьбу.
– В нашу усадьбу? – удивилась я.
– Да. Я подарю усадьбу моей дочери. Законом это не запрещается. Как мать Анны, ты поедешь туда вместе с ней. В Дивное.
Я захлопала глазами, опять немного ошарашенная.
– В Дивное?
– Да. Это одно из моих поместий на окраине губернии. Самое старинное и тихое. Оно расположено на в трехстах верстах отсюда на восток. Со всех сторон Дивное окружено лесами и болотами. Там всего две деревеньки рядом, которые обслуживают усадебный дом и близлежащие медовые пасеки.
– Ты хочешь сказать, что это место такое глухое и…
– Да. Ты верно поняла меня, Любаша. Думаю, там вы с Анной будете в безопасности. Вряд ли убийцы сунутся туда. Но на всякий случай я найму три дюжины гвардейцев, которые поедут с вами и будут жить и охранять вас в усадьбе.
– И мы там будем жить только с Анечкой?
– Да. Можешь взять с собой сколько угодно слуг отсюда. Повара и горничных, конюха, может, садовника. Там чудесный сад. Хотя наверняка там можно нанять кого из ближайших деревень. Это как ты пожелаешь. Я дам тебе денег с собой, чтобы вы ни в чем не нуждались. И дам с лихвой, наверняка усадебный дом надо привести в порядок. Там давно никто не жил.
Приятно удивленная, я даже не знала, что сказать. Очередное доказательство любви Шереметьева ко мне было налицо. Он не просто дал мне деньги с собой, а подарил Анечке целое поместье, где мы бы смогли жить, ни в чем не нуждаясь. Даже слуг и охрану решил дать нам с собой. Какой все же заботливый муж. Я почти не верила во все это, уж больно все чудесно разрешилось.
– Благодарю, Григорий, ты очень щедр, – только и смогла пролепетать я взволнованно.
– Это мой долг, к тому же я хочу уберечь вас с дочкой. Эти убийцы рыщут здесь. И если бы не это обстоятельство, я бы никогда не отпустил тебя и Анну от себя. Ты понимаешь это?
– Да.
– Когда же все разрешится и злодеи будут пойманы, вы с Анной снова вернетесь сюда, во дворец.
– Да, конечно.
Спустя пять минут Григорий ушел, тем же путем что и появился в моей спальне. Я же, оставшись одна, долго сидела в темноте в кресте у окна, смотря на темное звездное небо. И думала о том, что моя жизнь вроде налаживается. Главное, я не одна в этом мире, у меня есть дочь и любящий муж, а это многое значит.
