– Я… я в полном недоумении, – задумчиво произнесла Наталья. – Получается, у вас Григорием все хорошо?
– Да. Мы только на время расстаемся. Но я уверена, что он любит только меня.
– Как хорошо, дорогая, – улыбнулась вдова. – Теперь я буду спокойна за тебя. Но куда же ты едешь?
– Э-э-э… не могу тебе сказать.
– Но я хотела навестить тебя как-нибудь, – вздохнула она, когда мы снова начали спускаться по лестнице. – Ты моя единственная подруга здесь. После твоего отъезда мне и поговорить будет не с кем. И я была бы рада увидеть тебя снова.
– Я пока не могу сказать. Но, как только обустроюсь на новом месте с Анечкой, я обязательно пришлю тебе письмо с адресом, и ты приедешь ко мне в гости.
– Тогда я буду ждать от тебя послания, дорогая.
В нашу с Анечкой усадьбу мы выехали рано, едва занималось утро.
Накануне, как и планировалось, Григорий подписал дарственную на Анну, и она стала полноправной владелицей поместья, земель, двух деревень и усадебного дома в местечке Дивное. Также поверенный вручил мне еще одну бумагу, в которой значилось, что мой муж не возражает против моей поездки в новую усадьбу и доверяет мне, как матери, опеку над маленькой графиней. Ко всему этому Григорий дал мне с собой достаточно наличных денег золотом и серебром, несколько векселей, которые можно было обменять в случае необходимости.
День предвещал быть прохладным, но солнечным, что не могло не радовать.
Путь в триста с лишним верст надо было преодолеть за два дня с семью остановками. Именно так велел Григорий, дав все указания поручику отряда гвардейцев, посоветовав, где именно остановиться на ночлег и на каких дорожных станциях делать остановки на обеденную и вечернюю трапезы.
Весь наш вояж состоял из двух карет, трех телег и около сорока человек. В их числе были и тридцать гвардейцев, сопровождавших нас, под командованием поручика Лазарева, который оказался весьма расторопным и молодым.
С собой я решила взять Танюшу и Ульяну, конечно, предварительно получив разрешение Марии Николаевны. Я была уверена в этих девушках, зная, что они преданы мне и не желают зла. Еще взяла кухарку Анисью и двух дворовых мужиков для тяжелой работы по дому.
С нами поехал слуга Иван, тот самый, который вел мою лошадь, когда мы ехали во дворец графа. Мужчина сам изъявил желание отправиться с нами, заявив, что Дивное – это его родина. И он очень хотел бы вернуться туда. Я была не против. Иван мне нравился. Приятный, почтительный и работящий мужчина. Всего я взяла с собой дюжину слуг.
Я ехала с Анечкой в первой карете вместе с двумя горничными, во второй карете следовали три служанки и кухарка, а остальные мужчины-слуги на телеге. Еще две телеги транспортировали многочисленные вещи, которые могли бы мне понадобиться в Дивном.
Все мою покажу собирала Мария Николаевна, заявляя, что на новом месте будут нужны и сервизы, и вечерние платья. Оттого две сильно груженые телеги едва поспевали за ними по ухабистой дороге, приезжая на постоялые дворы, где мы делали недолгие остановки, только спустя час или два. И именно свекровь настояла на дюжине слуг, заявив, что мой статус графини Шереметьевой предполагал такой грандиозный штат прислуги.
Мы же двумя каретами ехали быстрее, в сопровождении тридцати лихих гвардейцев, которые следовали верхом на лошадях.
На всех постоялых дворах и почтовых станциях нам оказывали излишние почести, едва только узнавали мое имя. Я чувствовала себя какой-то путешествующей царицей и очень смущалась.
На ночлег мы остановились в городке М., заняв две комнаты с горничными. Немедля у наших спален поручик Лазарев выставил караул их трех гвардейцев, а под окнами часовых на всю ночь. Удивленная этим, я заявила Лазареву, что его охрана чрезмерна и вызывает недоумение у других постояльцев.
– Сударыня, ваш муж дал четкие указания на этот счет, – категорично отчеканил мне в ответ поручик. – Если с вашей головы или головы маленькой графини упадет хоть волос, Григорий Александрович не заплатит мне и моим молодцам ни копейки. А у меня слишком маленькое жалование, чтобы удостоверяться в твердости его слова.
В ответ на это категоричное заявление Лазарева я улыбнулась, думая о том, что лучше, наверное, перебдеть с охраной, чем недоглядеть.
На четвертый день мы наконец достигли первых лесов и полей, принадлежащих роду Шереметьевых в этой части уезда. Я была сильно измучена жуткой дорогой с постоянными ухабами и тряской кареты. На мое удивление, Анечка вела себя спокойно весь этот длительный вояж. Прекрасно спала и хорошо кушала. Видимо, ей было все равно, где находиться и куда ехать, главное, чтобы мама была рядом.
Когда мы проехали верстовой столб с надписью «Дивное», я даже с облегчением выдохнула. Миновав небольшую деревеньку по единственной улочке, по бокам которой стояли избы, мы направились дальше по узкой проезжей дорогие через небольшой луг. Вдалеке на фоне вечернего неба виднелось двухэтажное каменное здание.
В саму усадьбу мы въехали уже около девяти вечера.
