– А-а-а… Гриша ничего мне не говорил о тех записках, – протянула свекровь, медленно откладывая салфетку в сторону. Она чуть прикрыла глаза. И как-то странно замерла, словно задумалась над чем-то. И вдруг тихо сказала: – Это я рассказала Юрию о Лесном царе. О том, что когда-то давно он проклял род Шереметьевых. Он, видимо, решил этим воспользоваться.
– Так проклятье существует? – выпалила я недоуменно.
– Нет, конечно, – заявила нервно свекровь, распахнув глаза. – Мой первый муж, Александр, об этом всегда твердил. Говорил, что земли здесь, вокруг этой усадьбы, прокляты. Оттого всякие бедствия случаются и болезни. И что выживает только один наследник в нашем роду. Но поверь мне, девочка, это всего лишь домыслы моего мужа.
– Но как же, Мария Николаевна? В каждом колене Шереметьевых остается все время один наследник! Я же изучила все ваше фамильное древо до шестнадцатого века. Да и бедствия в округе действительно есть, – возбужденно продолжала я. – Недавно был сильный ливень с ураганом, два дерева на главной алее поломало. А вчера мороз жуткий ударил ни с того, ни с сего. И снегу навалило сегодня поутру по колено за два часа.
– Да, я еле проехала на карете. Но это всего лишь погода, Люба.
– Не скажите. Мне на днях доложили, что в деревне началась эпидемия холеры. Я даже приказала управляющему закупить больше лекарств в городе. А недавно Михей сказывал, в округе свирепствовала какая-то черная язва, и умерло много народу от нее в ближайших трех уездах. Скажете, что это совпадение? И нет никакого проклятья?
Свекровь как-то странно, с болью взглянула на меня и, тяжко вздохнув, сказала:
– Даже не знаю, что тебе и сказать, дочка. Наверное, я пойду отдыхать, очень устала. Дорога совершенно вымотала меня.
– Да, идите, Мария Николаевна.
Шереметьева встала, оправляя свое платье. Внимательно посмотрев на меня, она спросила:
– Могу я занять бирюзовую спальню, что крайняя на втором этаже. Она свободна?
– Да. Свободна. Мне она показалась слишком вычурной и кокетливой, чтобы селить туда гвардейцев. Хотя они уже живут в хозяйственном доме.
– В этой спальне я жила до замужества, – объяснила свой выбор свекровь. – До того как вышла замуж за Шереметьева.
– Неужели? Вы жили здесь, в Дивной усадьбе?
– Да, милая, – кивнула женщина. Мы уже вышли из гостиной и направились в сторону лестницы. – Я же сирота, милая. Александр Петрович, отец Гриши, случайно увидел меня на балу в Собрании, когда приезжал по делам в соседний уезд. И влюбился в меня. Тогда я жила только с дядюшкой в маленьком доме на окраине, мы были бедными дворянами. На тот рождественский бал я получила благотворительное приглашение. Там и увидал меня Александр. Увез меня с собой, и до свадьбы я жила здесь, в этой усадьбе.
– Как чудно.
– Мне здесь очень нравилось. Почти три месяца я пробыла в Дивном. Праздновать свадьбу мы уехали ближе к столице. Во дворец, где сейчас живет Григорий.
Я задумалась. Почему-то мне в голову пришла одна мысль, и я решила спросить:
– Вы долго жили здесь. А когда-нибудь вы видели в саду девушку в светлом платье? Ее зовут Поляна.
– Поляна? – переспросила свекровь.
Она даже остановилась и взором прямо впилась в мое лицо.
– Да, Поляна. Я иногда вижу ее в нашем чудесном саду, ну, который постоянно цветет. А сегодня я даже говорила с ней. Она еще упомянула имя некоего Андрея. Вы что-то знаете о них?
– Нет, – тихо вымолвила Мария Николаевна и поспешила наверх по лестнице.
А я нахмурилась, подумав о том, что она ответила уж очень быстро, словно боялась дальнейшего разговора на эту тему.
Но вдруг я поняла, что зря спрашиваю.
– Простите, Мария Николаевна, – произнесла я, догоняя ее. – Это я сглупила. Вы же жили здесь давно. А девушку я видела сейчас. Вы не можете о ней ничего знать. Когда вы здесь были, ее, наверное, и на свете еще не было.
– И что тебе за дело до какой-то чужой девицы, Люба? – пожурила меня ласково свекровь. – Думай лучше о себе и малышке. Скоро и Григорий приедет.
Утром я проснулась, как обычно, около восьми. Позавтракала в своей спальне, так как Ульяна доложила мне, что Мария Николаевна уже поела и собирается на прогулку. Покормив Анечку, я попросила Танюшу побыстрее помочь мне с одеждой. Я хотела поговорить со свекровью об одном деле, пока она не ушла на улицу.
Однако, когда я приблизилась к ее спальне, Ульяна сказала, что Шереметьева только что ушла. Накинув редингот и шляпку, я поспешила так же на улицу. Мне повезло, и я увидела Марию Николаевну чуть впереди на дорожке. Женщина быстро следовала в сторону хозяйственных построек.
Я пыталась догнать ее, но свекровь шла гораздо быстрее. Наконец она завернула за угол, оказавшись у кузни, где в это прохладное утро работал Илья.
Кузнец умело стучал молотом по железному наконечнику, удерживая горячий металл специальными щипцами.
Шереметьева быстро подошла к кузне и с вызовом громко спросила Илью:
– Так и продолжаешь отыгрываться на неповинных людях?
Кузнец отложил молот и вытер руки. Медленно приблизился к женщине.
– И тебе доброго здравия, Маша, – пробасил он, прищурившись.
