– Не верю, – говорю я. – Орден, о котором ничего не известно даже роду с колдовской силой, вдруг приходит на помощь, ничего не прося взамен. Подозрительно. Очень подозрительно.
– А родители Катрионы это понимали? – спрашивает меня хозяйка.
– Конечно, – отвечаю я. – Вот только деваться им было некуда. Либо соглашаться, либо потерять дочь и родовой дар.
– Да, за бескорыстную помощь сильных мира сего платить приходится по ростовщическим ценам.
Правильно понимает расклад хозяйка.
– Как узнали о даре в первый раз, так узнают и во второй, – продолжает она. – Значит, скоро ждать гостей.
Всласть наговорившись с котом, но не удовлетворив до конца своего любопытства, я открываю глаза. Ещё будет время расспросить Друида о жизни Катрионы. Просто счастье, что у меня такой кот.
В комнате ничего не изменилось, кроме того, что раненый гость чувствует себя прекрасно. Приоткрыв глаза, я оглядываю комнату. Зимние сумерки упали на поместье, и только снег не даёт тьме полностью завладеть миром.
Милорд со скучающим видом смотрит в окно, Молли кипит от негодования, что её хозяйку чуть не убили, а доктор во все глаза смотрит на служанку. Все при деле.
Я же просто хочу уйти в свою комнату, забраться под одеяло и заснуть. Этот мир уже не кажется подарком судьбы, а всё больше напоминает большую подлянку.
– Ты бы не шустрила, хозяйка, – вмешивается в мои планы перемещения по замку Друид и не скроешь же от него ничего, мысли читает. – Слаба ещё скакать горной козочкой по лестницам замка.
Игнорируя голос кота и разума, шатаясь, поднимаюсь с дивана. Ноги ватные, еле держат и если бы не спинка дивана, то с большой долей вероятности я бы упала. Меня ещё немного мутит оттого, что я пережила с милордом. Может быть, зря, что я не позволила лорду Макинтайру его забрать.
Всё ещё не твёрдо стоя на ногах, фокусирую зрение на единственной женской фигуре, я тихо прошу:
– Молли, распорядись, чтобы милорду подготовили отдельную комнату, а меня проводи до моей.
Ко мне кидается Райтон, опережая Молли, которая приходит к финишу второй, зато с надутыми губами. Он протягивает мне локоть, чтобы я опёрлась на неё. Я же упрямо выбираю служанку, даже не посмотрев на милорда.
Шёл бы он в свою комнату и без него проблем хватает. Не собираюсь я тратить и без того тающие силы на контакт с ним. Боюсь, что опять произойдёт что-то подобное, и я останусь совсем обесточенной, без энергии.
– Миледи, вам всё же лучше опереться на меня, – вполне бодро говорит Райтон, – Молли вряд ли вам поможет, если вы вдруг упадёте в обморок. Вы очень бледны.
– Аристократическая бледность, – бурчу я себе под нос, с трудом передвигая ноги вслед за бодро шагающей служанкой.
Если бы не лечение Друида, то я не только идти, я бы встать не смогла.
– Миледи пойдёт со мной, – категорично заявляет Молли, грозно глядя на милорда и подстраивая свой шаг под мои вялые телодвижения. Он пожимает плечами, но отправляется за нами.
Мне кажется, что я иду довольно бодро для своего состояния, но ровно до тех пор, пока не оказываюсь возле лестницы. Если бы я знала, что мне придётся взбираться по каменной лестнице на второй этаж, ни в жизнь не тронулась бы с места.
Пока мы с Молли приноравливались к предстоящему подъёму, милорд решительно отодвигает служанку. Он поднимает меня на руки и как пушинку несёт по ступеням. Мне бы протестовать, но переход от комнаты до лестницы отнял последние силы. Даже на то, чтобы отстраниться, не хватает энергии.
Я чувствую, что от Райтона опять начинает исходить тепло. Нет, не тепло человеческого тела, а гораздо большее, согревающее меня до самого сердца. Укутывающее меня, словно в саван.
Мы с ним снова вместе «погружаемся» в «кокон», который теперь приобретает серебристый цвет. От рук милорда отделяются серебряные ленты, связывающие нас вместе.
Райтон останавливается, боясь пошевелиться, а быть может, «кокон» сковывает его движения. Я уже ничего не знаю и не понимаю, для меня остаётся только то серебро, которое окружает меня. Даже Райтона я воспринимаю как его часть.
– Посмотри на меня, – тихо приказывает он, и я медленно, словно во сне, поднимаю на него глаза.
Наши взгляды встречаются. Милорд облизывает меня глазами, будто съесть хочет. Я абсолютно безразлична к его реакции на меня. Он теснее прижимает моё тело к себе, буквально впечатывая в своё, и серебряные ленты, как живые, привязывают меня к Райтону. Это моя магия или милорда, вяло интересуюсь я, но Друида, чтобы подсказать мне, нет рядом.
Райтон наклоняется, касаясь моих губ своими. От поцелуя в голове играет музыка, обволакивая сознание. Серебро проникает в кровь, разносясь с токами крови по организму. Я уже не принадлежу себе.
Сквозь серебряную дымку вижу, как милорд несёт меня, не отпуская ни на миг. Я же ничего не чувствую с того момента, как он взял меня на руки. Есть только это порабощающее серебро.
Райтон заносит меня в спальню, сняв обувь и раздев до нижней рубашки, укладывает на кровать, укутывает одеялом. Холод пробирает до костей и независимо от моего желания начинают стучать зубы.
