Наследница Драконьего перевала полностью

Милорд снимает сапоги и забирается ко мне в постель, прижимая моё дрожащее тело к сильной груди. Согревшись теплом Райтона, я проваливаюсь в глубокий сон, который не похож на мои обычные сны. Сквозь вязкий серебряный морок моего сна пробирается Друид. Я отстранённо рассматриваю, как сложно ему добраться до меня, и получаю увесистую оплеуху от Друида. Безучастно смотрю, как он пытается достучаться до моего сознания.

– Да ты, мать, вконец ополоумела, – рявкает на меня кот, пытаясь вытолкнуть из сна в реальность. – Брысь отсюда, да поживее.

Вот только объятия милорда, сжимающие меня будто оковы, не дают проснуться, как бы ни бесновался кот, пытаясь меня разбудить.

Я бы и рада выбраться из этой «сонной» реальности, вот только меня не отпускают. Милорд держит меня не только в физическом смысле.

Лишив всех чувств, он оставил лишь безразличие, в том числе к собственной судьбе. Зачем ему это? Странно, что я могу удивляться и размышлять.

Может быть, Райтон не рассчитывал, что у меня тоже есть магия? Вот только почему она до сих пор со мной не борется против милорда с его серебряной магией.

Для чего тратить столько усилий ради простой хозяйки Драконьего перевала? Может, он охотник за богатыми вдовушками? Так я, несмотря на наличие земель, если верить Молли, бедна, как церковная мышь. За счёт меня не поживиться.

Тогда что? Какова причина того, что Райтон вокруг меня вьётся, словно коршун над добычей. Уж не влюбился ли он в меня часом? Да ну, бред какой-то, отмахиваюсь я от собственных дурацких мыслей.

Вот только рука милорда сильнее прижимает меня к себе, губы исследуют шею, поднимая мириады мурашек. Шея всегда была моей эрогенной зоной, и Райтон беззастенчиво этим пользуется.

Рубашка не спасает меня от огня, которым горит Райтон. Его рука проникает в вырез рубашки, лаская полушария груди, вызывая слабость. Я издаю протяжный стон, подстраиваясь под его руку. Я чувствую, как губы милорда, целующие моё плечо, расплываются в удовлетворённой улыбке.

Продолжая целовать шею и ласкать грудь, другой рукой он скользит вниз живота. Внутри меня поднимается протест, я сжимаю ноги, пытаясь отодвинуться. Градус возбуждения падает от такой бесцеремонности.

Больно шустрый, сразу переходит к основному блюду. А мне нужна долгая прелюдия. Я люблю ласки и поцелуи.

– Что случилось? – шепчет он мне на ушко, вызывая мириады мурашек.

Дыхание обжигает кожу, и я замираю. Вот так, продолжай в том же духе и клянусь, мы поладим.

– Не спеши, я люблю долгие ласки, – краснея, прошу я, получая неопределённый хмык в ответ.

Что за манера такая – всё портить. У меня так давно не было мужчины, и в том, и в этом мире, что тело отзывается на все прикосновения Райтона, желая большего. Вот только какая-то крупица сознания тормозит приятную близость с красивым мужчиной.

– Одумайся, хозяйка, – умоляет меня Друид, прорываясь в моё сознание, вот только я его самого не вижу. – Пути назад не будет. Остановись, пока не поздно.

– А если я не хочу отступать, если не нужен мне путь назад? – мысленно огрызаюсь я в ответ. – Я хочу вперёд с Райтоном.

– Ты уверена, что это твои желания? – спрашивает меня кот, а я в этот момент таю под умелыми поцелуями милорда.

– Уверена, – со стоном вырывается у меня вслух, когда Райтон покрывает лёгкими поцелуями шею, мочки ушей и ключицы.

– Это хорошо, что уверена, – произносит милорд, запечатывая губы требовательным поцелуем.

Его язык творит что-то невообразимое, а руки ласкают груди, и я теряю ориентацию в пространстве. Друид больше не досаждает дурацкими вопросами, и я отдаюсь на волю чувств.

Знаю лишь одно: Райтон нужен мне сейчас, и если я его не получу, то умру. Я сама набрасываюсь на него, прокладывая дорожку из поцелуев до ключицы. Закидываю ногу на бедро милорда, прижимаясь к нему всем телом. Зеркаля ласки Райтона, которые он мне дарит, я впиваюсь в его рот страстным поцелуем, в порыве страсти прикусывая его нижнюю губу.

Он разрывает на мне сорочку, откидывает одеяло. Холод покрывает кожу мелкими, противными мурашками, вершинки грудей восстают от холода и застывают.

Райтон впивается в грудь жадным поцелуем, сжимая вторую в руках. Внизу живота становится жарко, мои бёдра подаются ему навстречу, желая, чтобы он заполнил меня без остатка.

Милорд издаёт стон, сграбастывая меня в объятия. Он оказывается сверху, придавливая меня весом своего тела. Наши языки пускаются в первобытный танец страсти.

Я тянусь к ремню его брюк, то, что он почти полностью одет, а я обнажена, возбуждает меня. Мне хочется ласкать его кожу, чувствовать его мужскую реакцию на меня.

Райтон помогает мне освобождать его от одежды и вот, когда он в полушаге от того, чтобы войти в меня, дверь комнаты содрогается от ударов.

– Хозяйка, открывайте, – кричит Молли.

– Немедленно откройте двери, леди Макхью, иначе я, клянусь богом, вынесу её к чертям, – разрывает сознание голос Мэтью Макинтайра.