Догадалась уже даже, с какой целью он здесь. Сначала, как дура, верила ему, но, когда морок спал, поняла, что ему зачем-то нужна я или мои земли, но тоже как бы через меня получится их получить. Так что в любом случае ему нужна моя тушка.
– Наш род когда-то правил драконами, – начинает издалека милорд Аргенте.
Не буду перебивать.
– Я решил вернуть трон нашему клану, но проиграл. Так я оказался здесь раненый.
Макинтайр скептически смотрит на него и я, признаюсь, тоже не верю в эту сказку.
– Душераздирающая история, милорд, а теперь прошу на выход, – указываю я ему на дверь. – Моё терпение не бесконечно.
–
– Но я говорю правду, – обижается милорд.
– Возможно, – соглашаюсь я. – Вот только плевать я хотела на вашу революционную деятельность, мне важно знать, зачем вы здесь. И какую роль своих планах вы отводите мне, скромной владелице разорённого поместья.
Милорд выглядит растерянным. Куда подевалась его наглая бравада? Он нерешительно топчется на месте, посылая мне жалобные взгляды.
– Я жду, милорд Аргенте, – решительно говорю я, – либо вы делитесь планами насчёт меня, либо уходите. Я выполнила свой долг – спасла вас, но вы переходите все границы не только гостеприимства, но и благодарности.
Надеюсь, что ему некуда деваться и придётся рассказать из страха быть выгнанным за дверь.
– Хорошо, я скажу, – наконец-то сдаётся милорд, и я мысленно потираю руки в ожидании его раскаяния.
– Друид, слушай внимательно и подавай сигнал, когда он начнёт врать, если вообще будет говорить правду, – прошу я фамильяра. Кот важно кивает, а я облегчённо вздыхаю.
Милорд подходит к окну и усаживается на подоконник, с тоскою глядя на горы. Из кабинета открывается прекрасный вид на Драконий перевал.
– Я рассказал правду, – начинает он свою исповедь, не отрывая взгляда от окна. – Ну, частично.
– Об этом мы уже догадались, – вставляет лорд Макинтайр своё веское слово.
Можно было бы и промолчать, думаю я про себя, но не говорю вслух, чтобы не устраивать словесных потасовок. Даю знак Мэтью держать язык за зубами и усаживаюсь поудобнее в кресло.
– Я прикажу принести грога и бисквитов, – вспоминаю я, что необходимо предложить что-то съестное, чтобы красить беседу, и звоню в колокольчик. Через полчаса слуга приносит требуемое и глинтвейн для меня.
Всё это время милорд не проронил ни слова, собираясь с мыслями. Мэтью читает книгу, взятую с полки, а я углубляюсь в разбор бумаг на столе. Складываю переписку отдельно, счета отдельно, официальные документы в третью стопку, жизненно необходимо ознакомиться со всем этим добром.
Налив себе в кружку грога, милорд усаживается на прежнее место. Он обхватывает кружку двумя руками, согревая их.
– Я единственный из рода Серебряных драконов, – начинает свой рассказ милорд. – Мой род – один из самых древних, и до дворцового переворота, организованного кланом Чёрных драконов, мои предки были драхˊнами, то есть Верховными правителями. До конца наш клан не истребили, но чётко следили, чтобы у Серебряных драконов всегда был только один наследник. Во избежание возвращения власти.
Милорд подносит кружку к губам и медленно делает несколько глотков. Я не вижу выражения его лица, он повернул лицо к окну, но я чувствую, как он снова переживает падение своей семьи. От него исходят волны боли и сожаления.
– Вот только Чёрные драконы не подумали, что и с помощью дочерей можно возродить былое величие. Наш клан стал одержим лишь одной великой идеей – вернуть себе престол.
Я не понимаю, зачем? Может, потому, что всегда была равнодушна к власти, но всё же задаю этот терзающий меня вопрос:
– Ради чего всё это?
Мужчины с одинаковым выражением лица уставились на меня, словно я сморозила какую-то глупость.
– Мы мечтали вернуть власть, которая принадлежит нам по праву, – возмущённо отвечает милорд.
– Катриона, Серебряные драконы были императорами, как можно смириться с потерей статуса? – спрашивает меня Мэтью, а дракон кивает, соглашаясь.
Я развожу руками, потому не мыслю подобными категориями.
– И вот когда мы достаточно набрали сторонников с помощью политически выгодных браков, я решил устроить переворот, – откровенничает милорд. – Я понимал, что мне необходимо не только укрепить свой род, но и ослабить правящую династию. Но тогда драхˊном стал бы не я, а следующий в роду. Возможно даже, мой внук.
– А ты не захотел ждать? – предполагает Мэтью, проникшийся сочувствием к дракону. Вот он прекрасно понимает стремление к власти.
– Да, я рискнул и проиграл, – кивает Райтор, поворачиваясь к нам лицом. – Я обернулся, хотел удрать по воздуху. Но император тоже обернулся драконом и догнал меня, навязав бой. В итоге я, изрядно потрёпанный, полетел вниз, не в состоянии поддерживать личину дракона.
Рассказ милорда не вызывает у меня сочувствия. Да, мне жаль, что он пострадал, но не более. Он сам виноват в своих бедах.
– А при чём здесь я? – задаю я самый волнующий меня вопрос.
