— Вззуии! — это запел ветер в перьях широких золотых крыльев, которые раскинул царь Давиул. Нет, он не разбился — он спланировал вниз, подобно орлу, и крепко ударил о землю подошвами своих сандалий, тоже, казалось, сделанных из чистого золота. Ростом Давиул оказался метра два с половиной, не меньше. Полметра добавляла золотая же шапка, словно скленная из треугольных монет. Окладистая чёрная бородища, абсолютно белые глаза без зрачков, толстые пальцы, покрытые чёрными волосами, — все в перстнях с драгоценными камнями. Одежда Давиула тоже была не средней: что-то вроде младенческой распашонки сверху, а снизу — широкая юбка колоколом и передник до земли. И всё из золотой парчи. Как у Давиула ничего не чесалось от этой ткани, — непонятно. Крылья его не были полностью золотыми: те перья, что побольше, на кончиках будто кто окунул в чёрные чернила, а те, что помельче, были присыпаны серым пеплом. На одежде Давиула красовались несколько треугольных чёрных пятен, будто он гладил свои роскошные одежды, да забыл утюг, — вот и остались подпалины. Но величия Давила это не портило: он внушал почтение, ужас, страх и неясное желание попросить прибавку к зарплате. Все, кто был на площади, бухнулись на колени. Кроме нас.
Царь молчал и смотрел куда-то вдаль. И тут начальник стражи, сержант Фетюк, доложил:
— Ваше высокородие, в город вошёл вот этот балаган, а в нём…
— А я и сам знаю. Воняет лошадьми, коровой, козлом да медведем — это понятно. Бабка старая тут есть, лекарка, потому как несёт травами. Воняет цыганом: сапоги, дёгтем чищенные, конский пот и лукавство. Кочевник один, а то и двое. Полукровка… Оборотень, что ли? Вот и вся компания. Правда, ещё что-то чую, но понять не могу. Детский дух, вроде, а детей нет. Поройтесь-ка в их колымаге!
Орон было вскрикнула, до Сэрв зажал ей рот рукой.
— Аа-а, бабий крик… Ищите лучше, — приказал Давиул и ощерил зубы, тоже оказавшиеся золотыми.
— Нету ту ничего особого, — доложился Фетюк. — Три идола домашних, старых уже. Тряпки всякие. Меха, на вид — дорогие. Ещё сундучок с украшениями.
— Сюда неси! — приказал Давиул.
Орон обмякла, успокоилась. А Сэрв наоборот — встревожился: никакого сундучка он в кибитке не видел.
— Вот, ваше высокородие, — Фетюк поставил на землю перед царём невеликий коробок из липы, что ли, почерневший уже весь, с обломанными завитками украшений: то ли виноград, то ли просто листья.
— Открывай! — сержант начал выкладывать на землю то, что доставал. Было в сундучке две нити дешёвого речного жемчуга, монисто из бронзовых лепестков, горсти две браслетов из тонкой проволоки, колечки латунные да серебряные, подвески в уши и на лоб, тоже цены невеликой. А в конце достал перстень, явно на мужской палец: толстый, из чёрного оникса с фиолетовым отливом и буквой невиданного алфавита. Вырезанной прямо в камне.
— Печатка на мужской палец, золотой, камень чёрный да синий, с узором глубоким, — возгласил Фетюк.
— А ну, дай-ка сюда, — и Давиул протянул руку, ногти на которой были прикрыты золотыми пластинами так, что напоминали орлиные когти. — Давай, давай, бестолочь!
Едва пальцы Давиула коснулись перстня, он вздрогнул, а потом, повернувшись к нам, заорал:
— Откуда ЭТО у вас?
«Заорал» — это слабо сказано. Это я заорать могут, а давиуловы слова сначала взлетали в небо, а потом многопудовыми глыбами падали на землю, от чего произошло несколько землетрясений. Мы не удержались на ногах и попадали. Да и те, что стояли на коленях — тоже. Оторвалось от столба и упало в пыль одно из бронзовых колец на центральном столбе, а у пары ярмарочных палаток просели деревянные крыши.
— Не знаем мы, — слабо прошептала Орон. А кому было отвечать? В её кибитке нашли перстень-то.
— Забрал бы я его своей властью, да не могу! — продолжал грохотать Давиул. — Что хочешь за него?
— Проси, чтобы отпустил он нас из Города Грехов целыми, невредимыми, со всем скарбом, скотом и спутниками, да прямо сейчас, — зашептала бабка.
— Отпусти нас, великий, со всеми спутниками и скотом прямо сейчас, да невредимыми, — повторила Орон.
— Да будет так! — прогрохотал Давиул, и всплеснул крылами. — Невелика цена за перстень Соломона, что все печати открывает и все пути! Кончилось моё заточение в Городе Грехов, пора возвращаться в Град Серебряный!