Наши изнеженные ровесники никогда бы не смогли пить молоко уже зарезанной коровы, направляя струю из вымени по дуге прямо в рот. Никогда они не смогли бы есть сырое мясо, отрезая его прямо от туши. И погибли бы, в полной уверенности в том, что сделали всё правильно. А грифам оставалось бы только выбирать, кого клевать первым: корову или человека. К счастью, в средневековье никто таких мучений не испытывал. Даже рыдающая Орон ела коровье мясо, ещё тёплое, и запивала его молоком. Она знала: понадобятся силы, чтобы найти малышек.
Слабонервной из всех оказалась только я: когда Алтынбек поднёс не на ладони вырезанный коровий глаз и с почтением протянул, меня стошнило. Но потом я как-то справилась с собой… ну, вам ни к чему подробности. Важно, что мы все наелись и напились, а кийну вырыл четыре норы: для меня с бабкой, для Сэрва и Орон, для себя и для Алтынбека. Дед-басурманин, обладая каким-никаким опытом в этих делах, тоже вырыл яму-колодец, глубокую и узкую, и опустил туда нарубленное мясо, завернув его в штанины своих степных… э-э-э… брюк, и оставшись в элегантных шортах. Два мешка получилось отличных. Требуху и скелет они с Сэрвом быстро оттащили куда-то за бархан, откуда сразу донёсся хищный клёкот падальщиков. Кийну замёл следы, обернувшись лисой.
Все порядком вымотались, и завалились спать. А мне было жалко, во-первых, корову, во-вторых, что не было огня: после захода солнца в пустыне стремительно холодает, и прямо-таки пробирает до костей. И хотя сейчас солнце палило, мне казалось, что это ненадолго. Я сидела на коровьей голове как на стуле с подлокотниками и смотрела в пустое белое небо. Ко мне подошёл Алтынбек:
— Покараулим поочереди.
— Чего караулить-то, Сэрв не спит.
— Он не спит, но и шакалы пустыни тоже не спят, а нам надо сохранить мясо и лошадей. А у нас — ни огня, ни оружия.
— Верно, верно. Тогда давай, я посижу пару часов, а потом — ты.
Алтынбек согласно качнул головой, и привёл лошадей, которые сохранились, видимо, потому, что Давиул с его чёрным юмором посчитал, что они примерно того же уровня развития, что и мы, и потому вполне могут считаться спутниками. Козёл пришёл самостоятельно и улёгся у норы кийну — охранять. Половец-печенег привязал двух ороновских лошадей на один рог коровы, мою и бабкину — за другой, а свою привязывать не стал:
— Травка умная. Если что — и убежит, и вернётся, и от шакалов отобьётся…
— Слушай, а ты уверен, что это — Аравия, и где-то впереди странный город Магриб?
— Почти уверен.
— «Почти» может стоить нам жизни.
— На всё воля предков, гызы. На всё. В том числе и на то, окажется ли у нас на пути Магриб, или мы пройдём его в двух шагах и не заметим.
— А знаешь, я ведь слышала про этот город, — сказала я. — в старой сказке про Алладина и волшебную лампу. В сказке говорилось, что это город колдунов.
— И что, если так?
— Мы там будем в большей опасности, чем в Городе Грехов.
— Но точно, не в большей, чем в пустыне. К тому же, у нас есть один бонус… ну, скажем, преимущество.
— Перед колдунами? И какое же?
— С нами Баба.
Я засмеялась. Очень глупый слоган, и неуместный. Это как кричать в людном месте: «Алла, я — в бар!» Только в данном случае надо было добавить что-то вроде: «Мы в разгрузке!» В общем, в любом московском баре за такую насмешку Алтынбека по головке бы не погладили, а наоборот: вбили бы в землю по самую маковку, как любили поступать с басурманами русские богатыри. Один из которых был, как выяснилось, моим отцом. То есть, не моим отцом, конечно, а отцом другой Полины, поляницы. А интересно, где она сейчас? Неужели попала в мой мир? Представляю, как она мучается, расставляя книжки по нужным местам и подклеивая порванные страницы…
— Ничего смешного, — обиделся Алтынбек. — Ты если не понимаешь чего, так помалкивай, когда старшие и мудрые говорят.
— А вот я тебя сейчас с трёх ударов в землю вгоню, мудрец, хочешь? Отец бы с одного, а мне три раза бить придётся.
Алтынбек усмехнулся, и щёлкнул меня по носу:
— Нос не дорос, девица. Я богатырского духу в тебе не чую. Да и пропадёте без меня в дороге-то… Ты ведь не из этих мест, скажи? И не отец тебе Муромец.
Ишь, провидец! Ладно, расскажу ему, пусть удивится!
— Я издалека. Как бы сказать-то: из другой Руси, другого мира. Библио… Книгознатица. Попала в это тело, теперь не знаю, как выбраться. Ну что, веришь?
— Чего ж не поверить? — Алтынбека ничто не могло поколебать. — Беглецы из Нави и у нас в становище появляются порой, только не успевают ничего сделать, и пропадают навечно. Кто заселиться в тело не смог — вечно призраком бродит. Так и тебя если в этом теле убьют, ты и там умрёшь, и здесь. А дух твой будет вечно скитаться… где тебя убьют, там и будет скитаться, в общем. С годами потеряешь человеческий облик, язык позабудешь, будет призрак только мычать, да как белое облачко носиться над землёю…
— Хватит запугивать девку! Не убьёт её никто, она сама кого хочешь в кисель превратит! — поддержала меня Яга.
— Ты чего не спишь, бабушка? — искренности моего голоса мог поверить только полный олух.