Мертвец будто услышал, и ткнул пальцем в небо. Не, туда мне покамест рановато. Давайте сначала в Магриб, нам туда идти и идти, три дня. При этом желательно выжить. Воды у нас нет, молока нет, Орон страдает о пропавших дочурках, мясо пришлось отдать пустынным шакалам. Всё, мы — голодранцы. А нищему одеться — только подпоясаться. Поэтому я бодро скомандовала:
— Вперед! — и инвалидная команда имени Ильи Муромца, как я про себя называла весь наш обоз, поплелась в указанном направлении. Мертвец шёл медленно, но бодро, и мы использовали его как стрелку компаса. Песен не пели, опасаясь привлечь разбойников, которых, как сказал, Алтынбек, в пустыне не меньше, чем шакалов. И говорить не говорили, опасаясь привлечь мошенников, которых, как пояснил Сэрв, тоже довольно много. Шли, короче говоря, очень скучно. Я, например, устала не столько от пешей прогулки по песчаным барханам, хотя по ним тоже надо уметь ходить, сколько от мерно качающейся спины мертвеца, с наброшенным на ней алым плащом в крупную дырку.
— Ты бы плащик мальчику-то отдал, — я умею тонко намекать, когда надо. Мертвец не стал спорить: содрал плащ, бросил кийну. Тот в него закурался, очень довольный: и дырки пригодились — он просунул в них руки и ноги, и теперь походил на принца в изгнании, который сохранил мантию, но потерял корону. Теперь передо мной качалась спина мертвец без плаща, но в ту же дырку: кольчуга была порвана, и в ней мелькало серой сгнившее мясо. Или засохшее? Меня замутило, но поскольку воды я не пила давно, то тошнило насухую — даже сплюнуть было нечем.
— Слышь, мертвец, а если ты знаешь, где Магриб, — осенило меня в период засухи, — может, ты знаешь, где вода есть, а?
Труп повернулся, как сказали бы моряки, зюйд-зюйд-вест, то есть не очень далеко отклонясь от курса, и поднял два пальца. Типа «V».
— Не поняла. Это «победа», что ли? Ну да, ты молодец, — осторожно похлопала я нашего Сусанина по плечу. Не развалился бы, сухостоина. Мертвец помотал головой.
— А что? Идти пять дней? Нет? Два дня? Тоже нет. Два часа? — и за свою догадку я была вознаграждена тремя кивками.
— Народ, тут до воды два часа ходу! Отклонимся от главного маршрута?
— Да-а! — заорали пересохшими глотками мои спутники.
— Тогда чего мы стоим? — и наша команда почти побежала в направлении ожидаемого водопоя. Мертвец не соврал: два часа мы бежали, шли, плелись, ползли, и наконец оказались перед высокой скалой, вокруг которой не было не то, что озера или речки, но даже деревца, намекающего на близость воды.
— И чего? — я воззрилась на мертвеца с гневом в очах. Песок забился во все мыслимые и немыслимые места, и я просто жаждала разодрать виновника в клочья. Следующей на очереди, судя по выражению лица, был Яга. В смысле, не я хотела её разорвать, а она — нашего ручного зомби. Мертвец клацнул зубами, поднял камень, и со всего размаху запустил его в скалу. Против ожидания, она не разверзлась, а просто из-за скалы вышел человек в банном халате и шлёпанцах.
— Кто такие? — грозно спросил он. — Я спал!
Но тут его взгляд упал на зомби.
— Путята, друг любезный! Извини, обнимать тебя не буду. А это друзья твои? Очень, очень приятно! Я — Моисей. Чего бы вы хотели?
— Пи-ить, — просипела я, хотя должна была бы привыкнуть, что с водой в этом мире то густо, то пусто.
— Об што рэчь! — воскликнул дядька в банном халате, и треснул кулаком в ту самую скалу, которую не смог даже поцарапать большой булыжник. И ничего не произошло. Дядка смутился:
— Шнийя ахат! — и рванул за скалу. Вернулся он оттуда с красной металлической палочкой, напоминавшей жезл инспектора ГАИ. Не говоря худого слова, он тут же врезал по скале этой палкой: и полилась вода! Вкусная, сладкая, прозрачная! Мы рванули к ней, как утопающие: напились сами, напоили лошадей, вымылись (и лошадей вымыли). Мыться отказались только кийну и козёл, да и шут с ними. Вода была отменная. Она разом утоляла голод и жажду, я стала лучше видеть, прорехи на ткани частично затянулись, а будущее представилось прекрасным и увлекательным.
— Ну всё, я вижу, вы закончили, — доброжелательно проговорил дядька. — Пора платить.
— Чего? — подскочил Сэрв.
— Денег. В смысле, деньги. За то, что вы тут извели, — а опреснительная установка вод Красного моря недёшево стоит, — с вас ровным счётом сто шекелей. Или две лошади. Или одна девица.
Я начала раздражаться. Сэрв явно был готов рвануться в драку за замухрышку Орон, а Алтынбек — за лошадей. По идее, я, как командир экспедиции, должна была сказать своё веское слово, но не успела. Орон выступила вперед и, потупя глаза, пропела:
— Я согласна, господин.
Челюсти у нас так и отпали. У Путяты — в прямом смысле слова, и он долго подвязывал её лоскутком. Мы уже достаточно знали Орон, чтобы понимать, что это коварная девчонка, во-первых, уже привязалась к Сэрву, во-вторых, пуще жизни хочет вернуть своих дочерей, в-третьих, знает, что без нас ей этого никогда не сделать. Значит, что-то задумала, вот только мы не знаем, что.