— Это великая и поучительная история, о прекрасная воительница! Склони свой слух к моему недостойному гласу, и слушай! Было это давно, в некоей крепости в отдалённой провинции Аравии жил-поживал знаменитый царевич Зу-Язан, который родился от нубийской невольницы-колдуньи и султана тех мест. Был Зу-Язан могуч: он победил царя демонов и женился на шести девах, чей стан был подобен иве, а лик — луне. Шесть лун поочерёдно восходили над ложен Зу-Язана, а иногда и все сразу, но ни одна из них не породила месяца. Очень печалился Зу-Язан, пока наконец не пришёл к нему некий магрибский колдун. «О, царь, — сказал колдун, — спокойно прогони всех своих жён, а сам возьми в жёны мою дочь, и она подарит тебе наследника». Царю Зу-Язану жалко было отдавать жён, но он сказал всем «талак-талак-талак», что значит — «мы разведены», и отдал их в жёны своим военачальникам и советникам. А сам женился на дочери колдуна: чёрной от солнца, кривой, страшной. Через положенное время дочь колдуна родила сына, и царь Зу-Язан, найдя молочную кормилицу, повелел утопить свою жену, дабы она больше не оскорбляла его взор…
— Какой добрый и мудрый человек! — воскликнула я. Как вы понимаете, двух вёдер было бы недостаточно, чтобы вместить весь яд из этой фразы. Но крыс не понял.
— Воистину! Как ты права, драгоценнейшая! Так я продолжаю. Колдун, узнав о смерти любимой дочери, разгневался, и навёл безумие на кормилицу, и та убежала в пустыню, унося младенца. Так в своё время поступила и мать Зу-Язана, но с другой целью — убить сына. И если бы не волчица, вскормившая…, но это уже другая история. Вернёмся же на пути праведные! Кормилица же та была из рода йехудов, которых называют ещё иудеями, и отнесла младенца в их становище. «Кто это? — спросил её глава рода, именем Ибрахим (а по-вашему — Авраам). — Откуда взяла ты младенца, нечестивая?» Помрачившаяся ответила: «Была замужней женой, родила двух сыновей, один умер, а второй — вот он». «Но младенец не обрезан, точно ли он племени йехудова?» «Точно, ведь я мать его!» А надобно знать, что у йехудов, народа мудрого сильне прочих, род ведётся по матери, потому что кто отец — ещё неизвестно, а мать уж нипочём не спутаешь.
— В этом что-то есть, — пробормотала я, слушая крыса. История начала меня понемногу затягивать.
— Я продолжу, о превосходнейшая! Так вот, правитель повелел обрезать младенца и нарек его именем Борух, что означает «благословенный», ибо мать его — а Ибрахим думал, что кормилица Боруха — его мать, — ибо мать его прошла невредимой сквозь пустыню с грудным младенцем, без воды и пищи. Так Борух рос среди йехудов, думая, что он один из них. Когда мальчику сравнялось четырнадцать лет, и он начал уже подумывать о женитьбе, в ночь перед Праздником Кущей, когда все йехуды покидают свои дома, чтобы уединиться с мыслями под сенью ветвей садов, явился магрибский колдун. И Ибрахим думал, что Борух с матерью своей, а та думала, что Борух слушает поучения Ибрахима, а на самом деле, мальчика увлёк в тайное место колдун. Он раскрыл ему тайну его рождения, но не всю: колдун поведал Боруху, что тот был украден у знатного человека той, что называла себя матерью Боруха. И тем лишила его богатства и знатности, бесчисленных стад и дворцов, пышного гарема и родовых садов. Возопил Борух и разодрал на себе одежды, и в помрачении ума убежал в пустыню, проклиная мать свою.
Но и там настиг его колдун, и убедил, что для того, чтобы получить наследство, должен Борух убить своего дядю, которого зовут Зу-Язан, и который обманом захватил богатства своего брата и женился на его жене. Борух поддался на льстивые речи и…
— А вот там что впереди, не Аграба ли? — вклинилась я в речи крыса. — Минут через сорок дойдем. Тебе придётся поторопиться, о медоречивый.
— Всё- всё, заканчиваю… Борух поддался на льстивые речи и пошёл убивать того, кого считал своим дядей, и кто на самом деле был его отцом. Три дня выслеживал Борух Зу-Язана и наконец на третий день, когда царь поехал охотится, Борух заманил его в ущелье, подражая крикам раненой горной серны. Встав перед Зу-Язаном, он хотел сказать обвинительную речь и прикончить царя, но не учёл одного: молодой Борух был на одно лицо с молодым же Зу-Язаном. И царь, увидев то, обмочился от счастья и воскликнул…
— Что сделал царь? — хохот так и рвался из меня.
— Обмочился. Это бывает от счастья, — укоризненно покачал головой крыс. — Ты, о могучая, видно, никогда не была счастливой. Так вот, Зу-Язан обмочился и упал навзничь. И тогда Борух подошёл ближе, и увидел, что они с царём похожи весьма. И тогда он тоже испустил воду, и упал без сознания.
— Картина маслом… Лежат оба, в мокрых штанах.
Крыс проигнорировал иронию, потому что городские ворота маячили уже совсем близко.