К счастью, Алтынбек стоял поодаль, и оскорбительного названия своей второй половины не слышал. Мы начали проходить один за другим, и я искренне думала, что нам всем при входе отрубят головы: сунул башку в проём — чик! — а тело быстро оттащили. Но, к счастью, все пролезли, и даже кентавр. И оказались — вы не поверите! — в большой торговой палатке. Прямо на базаре Аграбы. Палатка состояла из трёх частей и явно принадлежала какому-то очень богатому торговцу: в той части, где вылезли мы, стоял дастархан на ножках, лежали полосатые матрасы, какие-то бурдюки и баулы, горой были свалены сахарные дыни, в кувшинах точно было вино. По запаху было понятно. Из этой «спальни» ход вёл в соседнюю комнатку — «склад», а уж там был прямой выход к «торговому залу». А за залом шумела площадь с сотнями людей.
— Салам алейкум, почтенные, — с опаской произнёс торговец, который, кажется, тоже недавно стал человеком. Наша оборванная команда не внушала ему никакого доверия. Но восточное гостеприимство обязывало. Он кинул нам охапку одежды и обуви, попросил переодеться и умыться (вон в том бочонке — вода), пока сам хозяин готовит угощение. Мы не заставили себя упрашивать.
Алтынбек оделся так, будто бы он не кентавр, а просто у всадника — лошадь без головы. Шутить я не стала — в этом мире всё равно не читали Майн Рида. Бабка нашла ещё пару платьев и надела их одно поверх другого. Кийну скинул плащ — при этом торговец так посмотрел на мальчишку, что мне пришлось заслонить его собой — и выбрал наряд максимально дурацкий: огромная чалма, жилетка, широченные шаровары и туфли с загнутыми носами. Сэрв, понятно, оделся по цыганской моде: фиолетовая рубаха, сапоги да штаны плисовые. А я, понятное дело, постаралась выбрать максимально практичный наряд: юфтевые разношенные сапоги без единой бляшки, белые шаровары, кожаный ремень с кожаными же лентами, шёлковую рубаху, лёгкую кожаную кирасу, разрубленную на спине, да тюрбан, край которого, утяжелённый дешевейшими бронзовыми бляшками, падал мне на плечо. Дырку на спине я закрыла старым плащом Путяты: все равно возвращать.
Тем временем торговец Прыг Али ибн Тавшан порезал несколько дынь, налил вина, и мы вгрызлись в белую сладкую мякоть, чуть пованивающую навозцем.
— Чем ещё могу помочь? — спросил Прыг. Нюх-Нюх ибн Омар зашептал ему что-то, горячо и быстро. Прыг начал спорить.
— Вот, как полезны контакты с местным населением, — обсасывая корочку дыни, сказала Баба Яга, будто это она, а не я подружилась с крысом-сказочником. Корку она было протянула стоявшему позади Алтынбеку, но он так возмущённо фыркнул, что бабка уронила корку на пол.
— Ну прости. В тебе сейчас на две трети лошадиного, и на одну — человеческого. Немудрено спутать, — повинилась она.
Давший себя уговорить Прыг сгонял во вторую зальцу и приволок оружие: меч и щит для меня, лук и колчан со стрелами — кентавру, тяжёлый самшитовый посох — бабке, два кривых кинжала — кийну, а для Сэрва — гитару и хлыст. Тот был доволен неизмеримо.
— Что мы должны тебе, драгоценнейший? — сказала я в местной манере, усвоив её от Нюх-Нюха.
— Да пустяк, дружеская услуга, — отмахнулся Прыг. — Разве что мальчишку оставите в услужение? Тогда я ещё сутки не буду доносить страже. Или даже дво… трое суток.
Он плотоядно облизнулся. Вообще тенденция мне не нравилась: то Орон, теперь — кийну.
— Никакой работорговли! — выступил Алтынбек. — Это мой сын.
— О, так он ещё и жеребёнок! — Прыг даже закатил глаза от удовольствия. — Зря, почтеннейший, ты думаешь дурное: мне просто нужен помощник в лавку.
И облизнулся ещё раз.
— Сожрёт! — убеждённо сказала Яга. — Или ещё что похуже…
— Сына не отдам, — твёрдо сказал кентавр, доставая лук.
— А и не надо, не надо, — поднял лапки Прыг. — Я пошутил. Это была шутка. А страже я вообще никогда ничего не скажу. Ненавижу стражников — они так много дерут за защиту, да ещё одежду бесплатно берут. А вы считайте всё подарком. Но если вас убьют, то я всё заберу, так что постарайтесь умереть от удавки, а не от меча, чтобы крови не было… А ещё добудьте мне перстень Фаруха.
Чёрт его знает, что такое "перстень Фаруха"! Безделушка какая-нибудь. Легче лёгкого. Я пообещала, и торговец просиял. Так что в полном составе, одетые, сытые и обутые, мы миновали бесконечный склад товаров и вышли в большой торговый зал, где уже бродили покупатели. Смешавшись с ними, мы по одному вышли на площадь — и замерли.
Перед нами простиралось человеческое бесконечное море, полное запахов мёда, чеснока, благовоний и навоза, ярких платков, чёрных накидок, лысых голов и то тут, то там поднимающихся дымков кальяна.
Это была Аграба, столица сама себе.