— Так их и нашли, и привели в чувство розовой водой, и они обнялись и были счастливы весьма. А магрибского колдуна Зу-Язан нашёл и повесил на первом суку. После же смерти царя Борух, который так и не сменил имени в честь той, что хоть и похитила его, но вырастила и выкормила, основал город Аграбу, к которому, о великая, мы сейчас и подходим…
— Аа-а-аграбаа-а-а! — раздался крик с башни. — Путники, вы входите в Аа-а-аграбу-у-у-у!
— Да мы, мол, без тебя не знаем, — пробурчала Яга. — Умник.
Но никуда мы не вошли, потому что ворота, кованные из золота и меди, оказались намертво заперты. Из маленького окошечка, прорезанного в створке, глядел хитрый карий глаз.
— Фиг вам, а не Аграба! — захихикал невидимый сторож. — О вас уже доложили. Идите в обход, шаромыжники!
И в окошечко просунулось дуло пищали — первого огнестрельного оружия, которое я видела в этом мире. И, возможно, последнего, потому что ствол уперся прямо мне в грудь: хитрые крысы разбежались в стороны при первых звуках голоса.
— Здрасьте, — единственное, что я додумалась сказать. И грянул гром.
В учебниках для шпионов есть параграф о том, как следует использовать местное население для проникновения в закрытые города: классический пример блудницы Раав. Та жила со своей матерью в городе Иерихон, и была не очень любима местными женщинами. Прямо скажем — те кидались в неё камнями, но иного способа заработать себе и больной матери на еду Раав не знала. Власти пошли на компромисс: выселили Раав с родительницей в муниципальные помещения в городской стене. Тогда стены строили шириной в современный дом, так что внутри можно было и квартирки разместить, и храмы, и кабаки. Так, собственно, и делали, хотя зачем защитную стену делать полупустой — загадка.
Короче говоря, блуднице жилось несладко. И тут с другой стороны стены ей начали бросать в окно камушки лазутчики Иисуса Навина. Мол, пусти, девица. А Раав только и рада насолить горожанам: спустила из окна корзину, и поскольку была девица сильная да умная, в этой корзине по очереди парней и подняла. Об остальном история умалчивает, главное, что денег лазутчики ей дали, обещали защиту, сами не попались, и узнали об укреплениях Иерихона всё, что надо. В том числе, что достаточно небольшого землетрясения, чтобы пустые внутри стены сами упали. Так, в общем, и произошло. Ангел вострубил, случилось 8-балльное землетрясение по шкале Рихтера, и иерихонцы остались без стены и без голов.
И я бы ни за что не вспомнила эту поучительную историю, если бы не выстрел из ворот Аграбы, от которого я увернулась чудом. А стоявший сзади Алтынбек получил длинную царапину на боку. Ох, и дунули мы от ворот подальше, не хуже крысюков!
— И что будем делать дальше? — вежливо поинтересовался Сэрв. — Могу выкрасть ключ от города.
— В Аграбе ворам руки рубят, — сообщил взявшийся будто из воздуха крыс, тот самый, что рассказывал мне историю Боруха Милостивого. — В первый раз — правую, во второй — левую, в третий — голову.
— А что тогда делать-то?
— Знаю один ход, но надо будет заплатить.
— Да у нас нет ничего! — вспылила Баба Яга.
— Там сочтёмся… — крыс был загадочен и даже приобрёл какой-то шарм с этой своей загадочностью. Тюрбан, весь в пятнах земли и апельсинового сока, он уже успел опять намотать на голову.
— Пошли, что ли.
И мы пошли вдоль крепостной стены: спустились в овраг, сухой, но на самом дне — липкий. Как пояснил крыс, в него скидывали помои и нечистоты, а также трупы коров и лошадей, так что лучше не нюхать. И мы не нюхали, но ноги по щиколотку покрылись чёрной, вонючей и антисанитарной грязью. Потом мы ползли по кустам терновника, и моё платье превратилось в сетку, а Алтынбекова грудь — та, которая лошадиная, — покрылась царапинами, будто несчастному степному кентавру делали аллергическую пробу. Потом, к счастью, мы вышли к ручью, бившему к Аграбе, а не от неё, что, как объяснил крыс, имело существенное значение. Напились, умылись, счистили трупный яд с ног и копыт, и наконец вышли к малоприметной дверце, выбитой прямо в стене.
Крыс постучал особым стуком, и дверь чуть приоткрылась:
— Нюх-нюх ибн Саид аль Омар? — раздался слабый шепоток, в трёх шагах не услышишь. К счастью, я стояла в одном.
— Он самый.
— Кто с тобой?
— Друзья.
— Заходи. Лошади придётся ползти на коленях.