— Это мне кто говорит?! — стукнул кулаком по столу Артур. — Это мурмолка мне тут мурлявкает, вор и конокрад, мошенник и барышник с крашеными конями?!
— Давайте тише уже все! — меня порядком достало препирательство этих фантастических дураков, и я решила, что пора применить знания, почерпнутые мной из книг Спрэга де Кампа, Дарьи Донцовой и детской энциклопедии.
— План очень глупый и смертоубийственный. Я считаю… — и мы все склонились над картой, на которой я чертила пути подходов и время каждого этапа. Понятное дело, я не собиралась говорить Артуру, что никакой руки я ему отдавать не собираюсь, и что не рука это вовсе, а Десница Судьбы. А мне она — нужнее, чем Давиулу, Артуру, Боруху и всем этим героям сказок и легенд, которые живут как попало, занимаются непонятно, чем и понятия не имеют, какой должна быть настоящая жизнь.
— И после этого выбираемся за три версты от дворца, — победоносно закончила я. Артур хлопнул меня по плечу и возгласил:
— Молодец, воиня!
— Ох, и навтыкали бы тебе, твоё воровское величество, за феминитивы в моём… месте, где я живу, — засмеялась я.
— Так я, вроде, не болею ничем, — заотнекивался Артур. Я, естественно, развивать тему не стала, а свернула план и сунула за ремни оплечья: чтобы артуровы воры, у которых семь пятниц на неделе, не продали нас тому же Боруху за понюшку табаку.
— Э-э, куда? — попробовал было воспротивиться он, но я объяснила, что нам с командой надо проработать план. Честно — хотелось договориться с каждым, чтобы не ляпнули нечаянно Артуру про Давиула, Ороновых девочек, саму Орон (как она там, бедная?) и Десницу Судьбы. За кийну я не беспокоилась, а остальные вполне могли проболтаться. Но и Артур был не промах: по длинным извилистым коридорам нас отвели в большую, тёплую комнату, полную свечей и мягких матрасов, кажется даже, что без клопов. Но при этом в комнате не было окон, и нас предусмотрительно заперли на засов.
Следующие пять дней прошли в подготовке: на шестой день, именуемый в Аграбе «банным», султан Борух со своими визирями, диванами и наложницами отправлялся в баню. Чтобы вы понимали: султанская баня начинается задолго до рассвета, а заканчивается сильно после заката. Тому есть две причины: во-первых, по темноте лучше путешествовать, чтобы лишний раз никто не пялил глаза на султанских гаремных красавиц, которые норовят из озорства выставить из-за занавесок паланкина то ручку, то ножку. По местным меркам женщинам-горожанкам за это ничего не грозило, а мужчинам выкалывали глаза. Если они осмеливались заговорить с наложницами — отрезали язык. Показать какой-нибудь жест — отрезали то, чем этот жест показывали. Очень жестоко, в общем. Во-вторых, султанская баня — это не ежедневный душ. Она прерывается завтраками (тремя), обедами (двумя), ужином и двумя перекусами со сладостями, а также концертными номерами. В основную программу входит государственный совет, хаммам, массажи четырнадцати видов, купание в трёх бассейнах, водопад, парился, умащивание маслами и много всякого другого, вроде маникюра, педикюра, парикмахерского салона и даже промывания кишечника. Короче, не хочу подробно рассказывать.
Во время банных процедур в особом бассейне купают кандидаток и кандидатов в султанские фавориты. Их натирают маслами, одевают в кисею, красят и укладывают волосы. Султан в это время нюхает розы в окружении евнухов и выбирает самых красивых детей… Да, детей! Я чуть не поперхнулась от возмущения, но Артур пояснил: таков местный обычай. И детям всё же дают время подрасти, чтобы не превращать гарем в детский сад. В их обязанности входит, как правило, прислуживание жёнам султана, мелкие дела, вроде сбора росы с розовых лепестков и прочие побегушки. Таким образом, у нас появляется шанс проникнуть непосредственно в святая святых султана Боруха.
Надо только отмыть кийну.
Лисёнок отчаянно протестовал, но ровно до тех пор, пока не понял, что остальным досталась гораздо менее сладкая доля. Бабка должна была сыграть роль престарелой родственницы кийну, которая приходит продавать своего внучонка султану.
— Будут пинать, издеваться, и, возможно, обольют каким-нибудь мёдом или помоями — никогда не угадаешь, — предупредил Артур. — В гареме мало развлечений, а поглумиться над старой оборванкой — одно из самых любимых. Правда, потом надают объедков и сунут пару монет. Справишься, Яга?
— Да уж как-нибудь, — сквозь зубы процедила старая.
Сэрву предстояло стать банщиком-евнухом. Он на минуту вышел из комнаты, а потом появился снова. Только стал раза в три толще, волосы на голове стали реже и прикрылись чалмой, голос повысился до писка, а манеры стали невыносимо жеманными.
— Месроб-евнух к вашим услугом, — пропищал он и сложил губы куриной гузкой.
— Экая гадость! — воскликнула Баба Яга. — А без этого никак?
— Никак, — повернула я к ней простыню плана, — видишь?
— А мы, значит, должны устранить главного банщика, верно? — спросил Артур.