— Да. Напоите его, украдите, дайте ему по голове так, чтобы потерял сознание, но не умер, заприте в подвале, в общем — что угодно делайте, но он не должен появляться во дворце три дня, начиная с завтрашнего. А ещё надо пустить слух, что приехал знаменитый сирийский банщик Месроб. И пусть походит по баням, поделает волшебный массаж… Первый день все насторожатся, второй — привыкнут, на третий — полюбят. Яга, а Яга, ты можешь сварить какое-нибудь волшебное мыло? Например, от перхоти?
— Могу, чего ж не мочь? И от перхоти, и для бархатистости кожи, и для удаления волос… Султан, насколько знаю, помешан на этом: не терпит на своём теле ни малейшего волоска.
— Прекрасно! Вот Месроб и предложит султану волшебное мыло из Сирии. Угодит — возьмут во дворец банщиком. И это будет вторая удача.
— А ты что будешь делать, пока мы тут страдаем? — спросил Сэрв, принимая нормальный облик.
— Я спасу сына султана от похитителей. На следующий день после банного. Есть у султана сын?
— Да есть, конечно, — ответил Артур. — Только мальчика одного никуда не пускают, и с ним всегда три янычара, один дядька — мастер боя на мечах, да лучников штук шесть.
— А на то у нас есть Путята, — загадочно сказала я. — А ещё понадобятся крылья самого большого орла, три ведра серебряной краски, кусок серебристой вуали, несколько кузнечных мехов, пара листов бумаги и фольги и несколько твоих ребят — помоложе, посильнее и неболтливых.
— Сделаем, — пообещал король Артур. Он и сам уже здорово втянулся в наш заговор, и неоднократно признавался мне, что мой план — это вершина воровской мысли, и если бы я захотела пойти к нему советником, мы ограбили бы не только дворец Боруха, но и Гаруна-аль-Рашида, и Пещеру разбойников, и самого Царя Демонов. Звучало это красиво, но становиться бандитским капо я не планировала. Домой бы. Кофейку бы, да сериальчик типа «Скорая помощь» с Гошей Куценко…
Воры и нищие метались по базару Аграбы как угорелые: добывали нужные вещи, распускали слухи. Сэрв ушёл сразу, как мы закончили первое совещание и перевоплотился в Месроба. Яга ночь напролёт варила мыло, и к началу второго дня мыло было готово, и уехало к Сэрву, который на деньги Артура снял самые роскошные комнаты в караван-сарае. Бабка не поскупилась: медовое мыло было янтарно-прозрачным и лечило простуду. Молочное делало кожу гладкой, как шёлк, оливковое — нежной, как бархат. Апельсиновое дарило бодрость, серное — снимало лишние волосы с тела, сандаловое возбуждало страсть, угольное — исцеляло болезни кожи. И всего — восемнадцать сортов. С её бы талантами и в Москве захватить косметический рынок — проще простого. К тому же я посоветовала сделать огуречную и розовую воду, скраб и такую потрясную новинку как шампунь. Носильщики-нубийцы, тащившие всё это добро в караван-сарай, сошли с ума от волшебных запахов и умоляли дать им хотя бы по маленькому кусочку мыла вместо платы. Сэрв посмеялся, и разрезал бечёвкой кусок самого дешёвого мыла — винного. Носильщики ушли, прижимая кусочки к носам как величайшую драгоценность.
На третий день всё было готово к проведению операции «Проруха». Возникли некоторые проблемы с Алтынбеком, которому пришлось, помимо прочего, испытать на себе силу бабкиного серного мыла, но в целом прошло, простите за каламбур, гладко.
И вот наступил второй этап внедрения — баня.
Чуть только солнце выглянуло на горизонте, двери дворца султана Боруха открылись. И показалась процессия. Впереди на гнедом коне с плюмажем ехал разнаряженный начальник дворцовой стражи, а перед ним невольники мели дорогу. По бокам музыканты с длинными трубами додели во всю мочь, звенели литавры и били барабаны: так предупреждали жителей Аграбы, что надо запереться дома, а если звуки застали на улице, следует пасть ниц, закрыть головы руками и зажмуриться. Зрелище было, конечно, дикое — валяющиеся в пыли, жмурящиеся люди в полосатых халатах. Женщин не было.
За первым конём шли строем ещё восемь: всадники дворцовой стражи. За ними — ещё одна подметальная бригада, усиленная десятком детей, брызгающих на землю водой из кувшинов. До меня донёсся приторный запах розовой воды. Потом прошествовали евнухи, человек двадцать, несущие банные принадлежности, потом — невольницы с кушаньями и кувшинами с ароматными маслами. Потом снова подметальная бригада, поливальщики, и в дополнение — девушки с корзинами розовых лепестков, которые они сыпали под ноги небольшим, компактным таким слонам: для султана, его матери, валиде-ханум, и его первой жены, баш-кадын. Потом несли множество парчовых носилок с обитательницами гарема, по бокам которых гарцевали женщины-всадницы с луками. Все кони наездниц были белой масти. Паланкины носилок были разными: законные жёны ехали в носилках, вручную расшитых золотом и драгоценными камнями. Для наложниц высокого ранга носилки были парчовыми с жемчугом, для прочих — просто шёлковые. Из-за этих тканевых домиков, которые тащили рабы без языка и других, не видных частей тела, не слышалось ни звука, ни шевеления — девы спали.