И этот дурак начал всё рассказывать с того момента, как его посадили рядом с принцем, которого визирь вознамерился отравить — вон принц сидит, этот самый! — а Маариф помешал, а потом догадался, что всё это заговор, и пошёл посмотреть, что заговорщики задумали. Рассказал буквально всё: и про банщика со старухой, и что мариды у Клинка пропали, а сам Клинок по кустам ищут, и что султан велел скормить принца Лейле, и самого Маарифа — за компанию, потому что, во-первых, колдуну-отравителю не визирь приказы отдаёт, а сам Борух. А, во-вторых, Маариф оказался свидетелем того, чего он не должен был видеть вообще. В частности — Таниту.
— Гадина в Аграбе? — ахнула прижавшаяся ко мне девушка, которая периодически пыталась обслюнявить мне ухо.
— Хорошие новости, — просветлела лицом Ханума. — Теперь я наконец-то смогу её убить… Ну так, принц, теперь твоя очередь рассказывать свою историю. Сядь на пол у моего изголовья, я хочу смотреть на твоё прекрасное лицо.
Она вытянула ноги и положила ступни Маарифу на колени, а мне протянула руку. Да, массажисткой мне быть ещё не доводилось! Рука наложницы напоминала большой кусок пухлого белого мякиша, и пахла так же — ванилью, корицей и какой-то выпечкой. Сообразив, что чем дольше я буду рассказывать, тем больше у нас будет времени на манёвр, я начала вдохновенно врать.
-…И вот, мой отец, подло убитый собственным братом, был похоронен в роскошнейшем месте, на горе, овеваемой семи ветрами, и над его могилой был построен мраморный саркофаг и белоснежное каменное тюрбе, все стены которого покрыты резными узорами из аятов. Мать моя вышла замуж за своего деверя, а когда я вернулся из странствий, сказала, что отец умер сам. Долгие дни я бродил, одинокий, вдоль берега моря и спрашивал себя: «Что теперь делать? Должен ли я узнать, как умер мой отец или смириться с тем, что он уже не жив? Всё же я знаю мою мать и дядю, не лучше ли поверить их словам и спокойно жить?» Но мне явился признак моего отца и сказал: «Дауд…»
— Призрак? — ахнул весь гарем.
— Да, — грустно потупясь ответила я, не прекращая разминать лапку наложницы султана.
— И он рассказал мне правду о своей гибели: как ему влили в ухо яд, и он скончался от невыносимого холода. Когда я решил убить своего дядю, то говорил об этом со своим другом в покоях отца, вдруг слышу — шорох! Один взмах сабли — и шпион убит. Но оказалось, что я зарубил отца моей невесты. Узнав об этом, она сошла с ума и утопилась…
По лицу наложницы текли слёзы, да и Маариф аль-Сафиф сидел, замерев, не замечая, что плачет. А я подкрутила гайки:
— Её брат вызвал меня на поединок, и ранил отравленной саблей, а я — убил его ударом в сердце. Но, раненый, успел добраться до дяди и прикончить его. Теперь государством правит моя мать, а я отправился в добровольное изгнание, чтобы не видеть тех мест, где всё для меня умерло.
— О бедный юноша! — Ханума ударом ноги спихнула Маарифа с дивана, и обняла меня: так осьминог нежно обвивает тунца всеми щупальцами и тянет к нему хищный клюв. Мощная грудь и такие же мощные руки — я оказалась между молотом и наковальней, а губы, намазанные розовым бальзамом, уже впились в крепко сжатые мои, как раздался голос, подобный медному гонгу — мелодичный, но жёсткий:
— Что здесь происходит?! — на пороге ташлыка, войдя через четвёртую дверь из Розового Зала, стояли госпожи Первая и Вторая. Баш-кадын, первая жена султана, держала на руках бузящего Баязида, который тут же вырвался и подбежал ко мне.
— Да, что здесь происходит? — главная наложница уставилась на меня и мальчишку. — А Повелителя ли этот ребёнок, если он с такой готовностью идёт к смазливому юнцу, проникшему в гарем с такой лёгкостью, будто знает сюда дорогу?
Ничего себе у них тут разборки и интриги! Вот и путь — связать всех тёток волосами, и пока они разбираются — свалить. Если Маариф, конечно, отвлечётся от созерцания прелестей наложниц, которые, будто специально, принимали перед ним максимально соблазнительные позы.
— Этот юноша спас Баязида, и теперь стал ему старшим братом, — проинформировала госпожа Вторая, та самая, с голосом-гонгом. — И наследником Повелителя. Хотя после нарушения чистоты гарема, боюсь, ему придётся покинуть Аграбу.
— Да его и так уже сосватали Лейле, чудом выбрался, — съязвила Ханума.
— Правда? — царственно обратилась ко не госпожа Вторая, пока баш-кадын с интересом рассматривала Маарифа.
— Правда, — ответила я. — Еле выбрались с генералом из спальни.
— Зная генерала, не удивлюсь, что вы оказались с ним в спальне, — проронила госпожа Вторая. Маариф залился краской. Интересно, о чём это она?
— Надо помочь вам выбраться. Вы не заслужили такой судьбы, я уже поговорила с Мутабором, он не стал таиться. Видишь ли, принц, Двойной Клинок так и не нашли, а Танита призналась, что украла его для неизвестного заказчика. Её пытают уже час, и последнее, о чём я знаю, были раскалённые иглы под ногтями.
— А как же мои др…, а как же другие? Старуха, банщик и мальчишка?